Слепой. Формула смерти

– Кто-нибудь из домашних?

– Зачем? – с горечью произнес Потапчук. – Кто станет убивать курицу, несущую золотые яйца? Академик кормил многочисленную родню, помогал, устраивал, никому не мешал жить. Детей у него с женой не было, а у всех остальных его родственников жизнь вполне благополучная. Правда, многие живут не в России, а за границей, но это дела не меняет. Я сталкивался с академиком несколько раз, могу сказать, что Смоленский не был подвержен каким-либо стрессам. Я заберу документы, – генерал взял увесистую папку и засунул ее в новенький портфель.

 – Я-то рассчитывал, что вместе со своим старым портфелем и уйду на пенсию, а видишь, как сложилось: на пенсию не пустили, портфель пришлось новый заиметь. Ничего в этой жизни просчитать невозможно, предполагаешь одно, а получается. – генерал хмыкнул и похлопал по портфелю.

– Я подумаю, Федор Филиппович, над тем, что увидел.

– Подумай, Глеб, хорошенько подумай. В деле две составляющие, и обе крайне неприятны. Если оружие попадет в чужие руки, то им, естественно, могут распорядиться самым неожиданным способом – неизвестно где всплывет.

Вторая составляющая – политическая, и она может оказаться еще более неприятной. Выяснить, чье оружие, откуда оно – на сегодняшний день не так сложно, и политический скандал – вторая часть вопроса. Получится, что мы, Россия, способствуем терроризму. Плохо и первое и второе. И лучше, сам понимаешь.

– Понимаю, – произнес Сиверов.

Он подал генералу плащ. Потапчук вяло протянул руку, Глеб пожал ее. Они несколько мгновений пристально смотрели в глаза друг другу.

– Хочу верить, что все обойдется, но хотения мало. Буду держать тебя в курсе.

– Крепитесь, Федор Филиппович, не курите больше одной сигареты в день.

– И желательно не на балконе!

Дверь закрылась. Глеб слышал, как генерал медленно спускается вниз.

«Совсем постарел Федор Филиппович, пора ему службу бросать. Спит мало, работает много, не отдыхает, вот и пошатнулось здоровье».

Наконец шаги стихли, даже чуткий слух Глеба их уже не улавливал.

Генерал в это время стоял на площадке третьего этажа, прижимал ладонь к груди и тяжело дышал. Сердце билось не так ровно, как ему хотелось бы.

«Надо проверить мотор, – решил генерал. – Завтра пойду по врачам, пусть сделают кардиограмму, пусть посмотрят, повертят, может каких таблеток дадут».

К собственному здоровью генерал относился наплевательски, как и все смолоду здоровые и занятые любимой неотложной работой самоуверенные мужчины.