Военные повести и рассказы

Затонских стариков сопровождал сам директор Леонтий Семёнович Гордеев, за ним, немного отступя, шел Корней Павлович Матунин. Ребята видели, как волнуется мастер. Он то и дело пощипывал коротенькие свои усики, оправлял халат, вынимал клетчатый платок и вытирал вспотевший лоб. Ведь когда-то сам он поступил учеником в ремесленные мастерские Затона, и Михайло Власьевич Бусыга с Егором Данилычем Швырёвым были его наставниками. Старики не спеша, опираясь на палки, шли по цеху. Они останавливались у станков, заглядывали под низок, брали готовые детали, щупали их взыскательными пальцами, близко подносили к подслеповатым глазам, покряхтывали строго.

 – В этом пролете мои работают, – застенчиво сообщил мастер.

– Ничего ребятишки подобрались у тебя, Матунин, – признал старик Швырёв, – толк будет. Поддерживай, затонские! Вот и нашему делу управка!

Подошли к станку, из-за которого была видна макушка Капки Бутырёва.

– А это Бутырёва, Василия Семёновича, сынок, – представил Капку мастер, – отличается.

Видали? На трех-шпиндельном уже поставлен!

– Ну-коси прогони разок, – сказал Бусыга.

Мастер Корней Павлович даже заранее вспотел от волнения.

– Давай, Бутырёв! Показывай, чему Матунин обучил.

Капка весь покраснел, в ушах стало жарко. Капка вспомнил, как давно уже, когда был он еще маленьким, заходил к ним в воскресенье попить чайку Михайло Власьевич Бусыга. Стол накрывали во дворе, под деревом. Мать наливала почтенному гостю чашку за чашкой – Бусыга один мог выпить полсамовара.

А к вечеру отец звал уже сонного Капку, ставил его на стул и, при держивая рукой, чтобы не свалился, приказывал сказать стишок, желая похвастаться перед гостем талантами сына. «Ну-коси», – грубым голосом просил гость. И пятилетний Капка, поглядывая то на сладкий кухен, стоявший посреди стола, то на огромного и страшного гостя, читал: «Кто скачет, кто мчится под хладною мглой?.. Римка, не нашептывай, без тебя знаю… Ездок запоздалый, с ним сын молодой».

Глаза у Капки слипались, рот тоже: он уже успел попробовать варенья. Стул шатался под ногами, и в сумерках лохматый, зеленобородый Бусыга сам становился похожим на Лесного царя, о котором говорилось в стихотворении. Потому у Капки очень искренне выходило: К отцу, весь издрогнув, малютка приник… И он тесно прижимался к прочному и теплому плечу отца. «Ну, хватит с него, молодец!» – говаривал Бусыга.