Иван Грозный. Книга 2. Море

Князь Горбатый-Шуйский, бледный, тонкий, сухой человек, вполголоса намекнул на нелюбовь польского короля и католических каноников к Макарию. Говорил он не торопясь, вкрадчиво, повертывая лицо то в ту, то в другую сторону.

– Того ради… – сказал он с ядовитой усмешкой. – Мы не в убытке… Королевские люди на нашей стороне. Плакать нам не о чем… Покойный угождал царю, льстил ему… Ну, и Бог с ним! Мы тут ни при чем. Добро, хоть царь не забывал пастыря… По взятии Полоцка Иван Васильевич не нам честь воздал, а ему, Макарию!.

. Михайла Темрюка, князя Черкасского, послал к Макарию. «Твоими-де, богомолец, молитвами Бог отдал нам Полоцк…» Серебряный позолоченный крест с алмазами ему послал… А мы кровь проливали!.. Ночи не спали!.. Это ему ни к чему. Э-эх, да што говорить! Студено на душе. Студено!

Иван Булгаков не унимался, ему хотелось еще что-то сказать, его одергивали соседи-дьяки.

– Полно вам!.. – оттолкнул он их. – Что тут разглагольствовать? Ласкатели – те же злодеи! Лукавый дед был Макарий… Туда ему и дорога, прости Господи!.

. Лукавец… Хитрец!.. Пора бы и царьку сдохнуть…

В это время вернулся Невклюдов, шепнул что-то на ухо Владимиру Андреевичу… Тот поднялся, бледный, растерянный, замахал на всех руками:

– Молчите. Нас подслушивают… Малютины похлебцы!

– Как же нам теперь быть? – прошептал Челяднин.

Все окружили его плотным кольцом в напряженном ожидании дальнейших его слов.

– Как же нам теперь быть? – повторил он. – Князь Андрей Михайлович советовал… – Челяднин закашлялся.

– Что советовал? – шепотом спросил Владимир Андреевич.

– Ну… как бы тебе сказать, чтоб ты понял? Тогда ты не был с нами… Он советовал – голос нам свой поднять…

– И дело совершить! – перебил его Михаил Репнин хриплым от злости голосом, сжав волосатые кулаки. – Да! Совершить! Во время похорон.

Все оглянулись на него.

– Чего глаза таращите? Да, дело!.. Буде болтать… Противно слушать ваше нытье!.. Пора!

Репнин с отвращением плюнул на пол.

Владимир Андреевич слегка побледнел и, едва дыша, промолвил:

– Страшно! Что вы говорите? Опомнитесь!

– А коли тебя на плаху потащат, тогда не страшно? – огрызнулся Репнин, сверкнув налитыми кровью глазами.

– Того так и жди, – сказал Горбатый-Шуйский.

– Кажный вечер я жду… вот… вот… – тяжело вздохнул Турунтай-Пронский. – Уж и с детками простился, в вотчину их отправил…

– Ох, ох, милый!.. И я тоже… – махнул с отчаяньем рукой, горько улыбнувшись, Фуников.

– В монастырь уйду!..