Море

Дорогою он много всего наслушался про строгость московских обычаев, узнал и о королевских происках в Московском государстве, и об изменах… Попасть в руки сторожей, не добравшись до дворца московского государя, значит надолго засесть в темницу. Датские купцы, побывавшие в России, уверяли, будто царь милостив к иноземцам, особенно к мореходам, но что есть бояре и всякие чиновные люди, которые против того и пускаются на хитрости, чтобы стать между царем и его иноземными гостями.

Керстен Роде безмерно высок, худ для своего роста.

Одет в короткий жупан из невиданного в Москве белого в желтых яблоках меха. Движения его плавно-неторопливы, размашисты, словно не идет он, а плывет, разбивая руками воду.

И вот этот морской бродяга, привыкший к опасностям, вдруг в испуге нырнул в кустарники.

Совсем недалеко от него – будто из камня высеченный, на громадном косматом коне грузный страшный бородач.

Пришлось поглубже уткнуться в ельник.

Лишь бы не учуяли псы! Они в этой стране чересчур сердиты.

Не раз приходилось отбиваться от них дубиною. Не любят чужих людей. А впрочем…

На бугре, рядом с бородачом, появились еще два всадника в больших косматых шапках, толстые, круглые, плечистые. Боже, какие они важные! Сколько в них силы и самоуверенности!

«Любуйся, корсар Роде! Вот бы тебе таких молодцов на море! Керстен Роде тогда стал бы королем корсаров! Перед силой корсаров всегда готов преклониться. Однако… пока еще рано, даже и ради любопытства, попасть в руки этих загадочных богатырей.

Ах, как хочется еще пожить и погрешить на белом свете!»

Впереди высокий, выпирающий из сугробов вал, а на нем опутанный еловыми ветвями частокол.

Поодаль, за этою преградою, бревенчатые вышки церквей; на их остроконечных шатрах, как и повсюду в этой стране, мирно сияют освещенные луной кресты.

Московиты тоже христиане, а в Европе прославили их язычниками. А впрочем, пират, приговоренный в трех странах к смертной казни, не должен быть разборчивым. Ну что же, если и язычники? В этом ли дело? Мало ли всяких бродяг из западных стран потянулось в Москву.

Убытка от того им не было. Возвращаются домой не раскаиваясь, с толстым брюшком и деньгами. И многие из них, пожив у себя дома, опять бегут в Московию. Что-то их тянет сюда. Нашлись и такие хитрецы – сами липнут к России, а других пугают, царя изображают каким-то чудищем, дракону подобным… Теперь уж этому и верить не стали… Он, Керстен Роде, знает, что делает.