Зарево над юностью

Старуха стояла перед ним, скрестив на груди жилистые руки, и глядела на бургомистра безучастными, выцветшими глазами. Она будто и не слышала его слов.

– Живешь, говорю, не ахти, – продолжал Трублин. – Выходит, порадели за твою старость большевики. – Так, что ли?

– Мне и того вдоволь, – спокойно ответила Кутеповна. – А кому мало, те к супостату в услужение подались. Глядишь, перепадет чего.

Чепрак поперхнулся у порога. А бургомистр сжал массивную ладонь в кулак.

– Ты это, бабка, вот что, не расходись!.

– Придет время – соблюду, – невозмутимо ответила старуха.

– Хватит! – Трублин поднялся, подпер головой потолок. – Забыла, как гостей принимают? Коммунисты отучили?

– Давно никто не жаловал.

– Так вот. К тебе люди с добрым пришли, а ты!.. Самогон есть?

– У кого его теперь нету?

Он ждал – старуха начнет артачиться. Но она молча опустилась на колени, вытащила из-под печи бутылку, поставила на стол.

– Закусочку сообрази, Анастасия Кутеповна, – засуетился Чепрак.

– Харчишками бог обошел, – отозвалась старуха. – Какая нынче закуска?

– Яблочко моченое, еще чего…

– Вышло яблочко. Сами видали – сад в нероде. Опять же – ребятишки пошалманили малость.

Трублин поднялся, подошел к ней.

– А ты забыла, как красного сосунка антоновкой угощала? Память отшибло?

– Так то когда было-то.

– А если бы сейчас не мы, а он зашел… нашла бы?

– Поискала бы.

От короткого, без размаха, удара старуха привалилась к стене, не удержалась и беззвучно осела на пол. Дрожащей рукой вытерла губы и долго смотрела на свою ладонь, окрашенную кровью.

– Недолгая будет ваша власть, – тихо, без ненависти сказала она.

Трублин схватил со стола бутылку, сунул в карман плаща.

– В холодную! – бросил писарю. – Пусть с крысами поночует, старая карга!

– Вставай, Кутеповна. – Писарь склонился над старухой.

Она с неожиданной легкостью поднялась.

– Не трожь!.. Руками грязными не трожь!.. В холодную!.. Ну и сажай. Отсижу. Авось!.. Нынче и дома не дюже тепло. Ведите, пусть люди добрые глянут, с кем воевать зачали!..

– Веди! – буркнул Трублин, уже сожалея, что связался с болтливой старухой.

Чепрак хотел подтолкнуть Анастасию Кутеповну, но она отодвинулась от него, как от прокаженного. Подошла к божнице, задула лампаду.

– Масло в цене, – проворчала и пошла к двери.