Зарево над юностью

Это было неожиданно. Но все же Сахаров приятно улыбнулся, стараясь не превзойти меру искренности:

– Простите, вы?.. – Он замолчал, паузой договаривая остальное.

– Да! Имею самое прямое отношение к жестоко убиенному Петру Аркадьевичу Столыпину, – подтвердил тот с горькой иронией.

Сахаров изобразил на лице посильное сочувствие.

– Пусть вам будет утешением то, что пришло, наконец, ваше… наше время: мстить и восстанавливать.

– Нет уж, батенька, сначала разрушать! – со сладкой дрожью в голосе возразил Столыпин.

Сахаров, скрывая настороженность, разглядел его. Круглое лицо с сильно выпирающими подглазными костями, маленьким, будто стесанным подбородком.

– Барон фон Пален, – представился третий, протягивая бледные и тонкие пальцы. Ладонь его была влажная и холодная.

– Счастлив встретиться, господин барон! – сказал Сахаров, а про себя подумал: «Этот-то морфинист зачем здесь?»

– Как вы думаете, господа, почему нас вызвали? – спросил Сахаров.

– Откровенно говоря, мой друг, я надеюсь, что немцы предложат нам сформировать нечто вроде правительства России, – сказал граф Воронцов.

 – Ну, может быть, это не будет называться так громко – правительство, а там как-нибудь союз, лига, миссия, но это уже не имеет принципиального значения, хотя не так уж и маловажно. В их обширной программе действий такие варианты возможны. Что же касается нашего непосредственного участия в деле, то я не хотел бы обманываться на сей счет – вряд ли нам отведут места в партере, будем реалистами. Хотя чем черт не шутит!. . Но что бы ни было, нам надо заранее оговорить возвращение наших былых владений. Не сужу о вас, но лично я давно на мели – ни путешествовать, ни проводить время в обществе милых дам. Деньги, деньги – вот чего всегда не хватало человечеству для счастья!.. Разумеется, артачиться не приходится – найдут других, – но поторговаться, простите мне эту откровенность, следует.

– Поторговаться, именно поторговаться! – подхватил барон. – Обязательно хорошенько поторговаться!

– Господин Столыпин, а что думаете вы? – повернулся к нему Сахаров.

– Сребреники интересуют меня меньше всего. Если мечтать о возрождении России, то возродить ее можно, только сделав ее наполовину малочисленней.

– Ну что ж, господа! Надеюсь, что именно сегодняшний день явится началом исторического возрождения России. Мы выстрадали этот день!.. – патетически произнес Сахаров, как перед огромной толпой слушателей.

– Вот именно! – выкрикнул барон фон Пален. – Мы выстрадали!..