Воспоминания. Размышления о былом

Нас, конечно, никто не отважится пустить на ночлег…

Граница

Мы пошли на берег, к морю. Благо, море находилось недалеко, можно сказать, рядом, где-то метров 500–700. На берегу мы обнаружили две перевёрнутые лодки. И довольно большие. Забрались мы под них. И легли, прижавшись друг к другу. У берега моря ночью-то холодно. Какой уж тут сон. Мы довольно долго так лежали. Потом слышим, где-то раздаются голоса, разговоры, и они всё ближе, ближе. Идут с фонариком, освещая всё впереди, по бокам.

Подошли к нашей лодке.

Очевидно, ещё не доходя к нам, освещая всё впереди, они увидели что-то тёмное под лодкой, потому что подошли к лодке уверенно. Наклонясь вниз, и светя на нас фонарём, один говорит: «А ну-ка, кто здесь, вылезай!». И из нашего «рая в шалаше» нас выволокли на свет божий, как подозреваемых, вроде диверсантов каких.

Ведь шёл уже четвёртый день войны. А береговая черта Чёрного моря – граница. «Брат попал, и я попал. Оба мы попали». Дело в том, что мне всего 11 лет. А брату уже 16 лет. Это уже взрослый человек, и может быть шпионом или диверсантом.

Мы им объясняли, что мы, и кто мы. Что мы провожаем отца. Но разве можно нам поверить сразу? Звонили куда-то, уясняли. Наверное, звонили в военкомат, проверяли. И до утра нас оставили в отделении милиции. А доставил туда нас пограничный наряд, который делал обход и нас обнаружил там, на берегу моря.

Это был маленький эпизод, но уже другой жизни. Та, довоенная пора осталась там, далеко, в прошлом. Хотя прошло всего четыре дня. Пошёл другой отсчёт времени и жизни.

И вот она, пришла к нам в гости, незваная, страшная война. Свалилась на голову внезапно, хотя об этом постоянно говорили, с надеждой, что Бог даст, пронесёт её мимо, и не будет войны. Но она, как видите, нас не миновала. Ещё вчера люди трудились. Только что убрали с полей хлеба.

Сколько было возможно, теперь вывозили зерно, началась эвакуация скота. А это значит, что скот угоняли стадами. И гнали куда-то к переправе. А она у нас только одна, в Керчи. Возможно, отправляли и кораблями.

Вывозили зерно, а его была уйма только на нашем отделении. А таких отделений в совхозе шесть. Разве можно было всё вывезти? Конечно, нет.

Приезжает к нам директор совхоза Каташук. Ему было приказано всё зерно, которое остаётся, облить керосином и сжечь. А он был человек добрейший. Но он, рискуя своей жизнью, распорядился по-иному. Он отдал приказ своим рабочим: «Берите хлеб, прячьте, зарывайте в землю, куда хотите… Запасайтесь, кто как может.