Куда бежать? Том 1. Вера

В том же самом кабинете, где так вдохновенно были развешаны разные картины и стояли часы, делая свою работу чрезвычайно тихо, отчего возникала мысль: «А идут ли они?», Марк Афанасьевич заканчивал свой обед и наслаждался любимым чаем.

На столе лежали бумаги. На этот раз больше, чем в прошлый, и все они были разложены по разным стопочкам. Видимо, хозяин трактира работал до обеда в этом самом кабинете. Князь, войдя в кабинет, учтиво поприветствовал хозяина трактира, но не шагнул в сторону стола, пока сам Марк Афанасьевич не убрал стопки бумаг и не пригласил его.

Хозяин трактира приказал половому подать гостю чай, но на этот раз за счёт заведения. Князь был приятно удивлён, услышав, как Марк Афанасьевич назвал князя гостем. Князя ещё удивило распоряжение подать чай за счёт заведения, он хотел возразить, но не стал, подумав: «Если Марк Афанасьевич так решил, пусть так и будет. Его гордость не пострадает от чашки чая за счёт трактира». Горячий чай принесли буквально сразу, но, на удивление князя, принесли не чашку, а стакан в подстаканнике.

Половой также обновил чайник и стакан Марку Афанасьевичу. Теперь на столе было два чайника и два пустых стакана в подстаканниках. Половой, стоявший рядом, ждал распоряжения разлить чай по стаканам, но хозяин трактира задумчиво перевёл свой взор на окно. Половой сделал движение в сторону стола, но остановился, одумавшись, не стал нарушать тишину, которая требовалась Марку Афанасьевичу.

Князь тоже не торопился прерывать молчание. У входа он хотел сразу передать письмо Вершинина, но решил подождать хотя бы обмена любезностями.

Марку Афанасьевичу потребовалось несколько минут покоя, он раздумывал над чем-то и от этого не начинал разговор. После затянувшегося размышления Марк Афанасьевич вернулся к своему гостю.

– Александр Александрович, мой юный друг, есть для меня письмо от Алексея Петровича? – обратился Марк Афанасьевич к князю по имени и отчеству, возвращая деятельное выражение лица.

От подобного обращения и от знания Марка Афанасьевича о письме Вершинина у князя онемели тело и мысли, потребовались секунды для восстановления.

– Несомненно, Марк Афанасьевич, – князь освободил внутренний карман кителя, достал письмо и протянул. – Думал сразу отдать, как вошёл, но…

– Благодарю за письмо. Это вы мне любезность оказали. Не забуду. Поверьте мне. Я жду письмо от Алексея Петровича уже неделю. Вот он соизволил всё-таки ответить мне. Ну что же, почитаем, – Марк Афанасьевич раскрыл письмо.