Слепой. Ловушка для слепого

Его светло-голубые джинсы испачкались, из прокушенной губы медленным ручейком текла кровь.

– Приведите этих, – сказал Кудрявый, вложив в последнее слово целую тонну холодного презрения.

Активисту наконец удалось выпрямиться, и теперь он мог без помех наблюдать, как Одинаковый-2 конвоирует пред светлые очи Кудрявого троицу измордованных почти до неузнаваемости людей. Одного взгляда ему хватило вполне, и он стал смотреть на противоположный берег реки, где в корягах лениво плескалась крупная рыба.

– Знаешь их? – словно издалека, донесся до него голос Кудрявого.

– Двоих знаю, – ответил он, указывая подбородком на Тыкву и Телескопа. – Мои люди. За что ты их так?

– Твои люди? – переспросил Кудрявый. – И этот сучий потрох тоже твой? – Он пренебрежительно ткнул сигаретой в Телескопа.

– Был мой.

– Ладно, с этим позже разберемся. А этот?

Дымящийся кончик сигареты с наросшим на нем кривым столбиком пепла переместился в сторону скукоженного, который где-то потерял свой коричневый зонт, но зато приобрел множество синяков и ссадин.

– Какой-то хмырь, – равнодушно сказал Виктор. – Впервые его вижу.

Новый страшный удар обрушился на него сзади. Земля косо метнулась навстречу и больно ударила Активиста по лицу.

– Дурак ты, Одинаковый, – невнятно сказал он, лежа лицом в землю. – Так же убить можно.

– Ну а ты что скажешь? – услышал он голос Кудрявого. – Знаешь его?

– Он это, – торопливо и сипло отозвался скукоженный. – Точно, он. Он у них за главного был.

– Ох, дурак, – простонал Виктор, на сей раз имея в виду своего вчерашнего заказчика. – Так и помрешь дураком.

– Это точно, – подтвердил Кудрявый. – Так оно и есть. Уберите его.

Активист медленно, с трудом повернул голову и увидел, как один из Одинаковых, твердо взяв скукоженного под локоть, потащил его куда-то в сторону, в лес. Скукоженный слабо упирался, но шел, обводя присутствующих мутными с перепоя глазами. В опущенной руке Одинакового Виктор рассмотрел пистолет с тяжелым набалдашником глушителя и отвел глаза.

– Ну вот, – поднося к губам свою почти совсем истлевшую сигарету, удовлетворенно сказал Кудрявый, – теперь, когда посторонних нет, можно поговорить о деле. Ты меня обидел, Активист… да ты вставай, вставай, не на пляже… вот так. Спасибо, Одинаковый. Скажи Одинаковому спасибо.