Реквием по Победе

Майор покачал головой.

– Осколок у тебя там, Женя, осколок. Тебя, когда из-под тех развалин достали – ты вообще решетом был, думали не выживешь. Но вот, как видишь, большую часть гадости из тебя мы вытащили, залатали тебя. Только один не смогли достать. Глубоко засел, а дальше резать рискованно. Глядишь – реально помрёшь.

– Вот оно как…

Тут Лебедева как громом поразило.

– Ребята… что с моими ребятами? – чуть ли не вскричал он.

– Тише, капитан, не на плацу, – спокойно ответил майор. – Нет больше твоих ребят.

Все погибли под завалами, когда по вам немцы артиллерией шарахнули. Ты один остался – и то чудом.

– Как же так?..

– Война, Женя… война… куришь?

Лебедев кивнул.

Врач достал из нагрудного кармана серебристый портсигар, открыл его и протянул капитану, а после – и сам закурил папиросу.

– Понимаю, брат, всё понимаю, – говорил майор, облокотившись спиной на стену.

Лебедев же молча дымил, тупо смотря в одну точку. Перед глазами проносились события того последнего дня, когда он ещё видел своих товарищей.

– Кстати, тебя к ордену, вроде как, представляли. Знаю, для тебя это не особо хорошая новость, но хоть что-то…

Капитан молчал.

– Ну, ты что, совсем, что ли, один остался?

После этих слов врача его как будто молнией ударило. Голова начинала потихоньку работать. Нет. Он ещё не одинок. Дома его ждут.

Лебедев повернулся к своему собеседнику.

– Товарищ майор, а у вас не будет листка какого-нибудь и карандаша?

Врач улыбнулся.

– Вот, вижу, что идёшь на поправку! Сейчас найдём…

Он встал и неторопливо вышел из палаты, попутно отдавая какие-то приказы санитарам и медсёстрам.

Вскоре, офицер снова показался на пороге палаты и подошёл к койке капитана.

– Извиняй, Евгений, но, вот, что нашёл…

Он протянул ему небольшой клочок бумаги и обгрызенный карандаш, но Лебедеву и этого хватило.

Подставив колено, он принялся аккуратно писать. Это было письмо. Хотя, скорее просто весточка его жене, оставшейся в их небольшом домике под Тулой.

Конечно, Лебедев корил себя за то, что так грубо попрощался со своей Ганнушкой, ведь, он даже не обнял её на прощание, когда отправлялся на фронт. Капитан и сам не помнил из-за чего так вышло. То ли они поссорились, то ли ещё что, но ему от этого было тоскливо. Тем не менее, при любой возможности, он старался писать ей, и в каждом новом письме обещал себе извиниться за тот свой поступок, но… всё время забывал… И всё же, он её очень любил и всегда о ней помнил.