Слепой. Метод Нострадамуса

С чего бы это, а?

– Мои расчеты уже на протяжении месяца указывают на угрозу, исходящую со стороны Валерии Алексеевны, – пропустив шпильку мимо ушей, сказал Юрген.

– Говно твои расчеты, – немедленно перебил его Жуковицкий. – Не поверю, чтобы Лера…

– Я не сказал, что угроза исходит от Валерии Алексеевны, – твердо возразил Юрген, – я сказал: с ее стороны.

– Не вижу разницы, – проворчал Альберт Витальевич.

– Тем не менее она существует. Валерия Алексеевна не имеет против вас умысла, как не имеет его яма, в которой вы рискуете сломать ногу, или готовящийся свалиться вам на голову кирпич.

И даже не сам кирпич, а крыша, на краю которой он лежит…

– Не понимаю, – сказал Жуковицкий.

Это была неправда, но ему хотелось, чтобы Юрген, пропади он пропадом, наконец-то начал выражаться яснее – по-русски, по-человечески, как его и просили.

– Ну, например, если я скажу вам, что за углом вас поджидает некая неприятность, вы ведь не станете обвинять угол, верно? И меня вы не обвините в том, что я возвожу на этот угол напраслину…

– Ясно, ясно.

Не она, а из-за нее, так?

Юрген кивнул. Альберт Витальевич пожал плечами.

– Ну, так это и без астрологии ясно. Спросил бы меня, я бы тебе то же самое сказал. Из-за женщин у нас, мужиков, вечно сплошные неприятности, так что же мне теперь – оскопиться? У тебя имеется какая-то конкретная информация или опять одни туманные домыслы?

– Нет, – сказал Юрген, – никаких домыслов. Расположение звезд таково, что двоякое толкование исключено полностью.

Все случится в ближайшее время, скорее всего, послезавтра, и спасти вас могут только самые решительные действия.

– Так-так, – подаваясь вперед, произнес Альберт Витальевич, – это уже интересно. Давай-ка с этого места поподробнее…

Разговор длился почти час, а когда астролог, наконец, ушел, Альберт Витальевич еще долго сидел неподвижно, глядя застывшим взглядом на тлеющие в камине угли и пытаясь понять, кто он все-таки такой, этот Эдик Юркин – чародей или платный провокатор.

* * *

В ресторане было пусто. Скучавший у дверей охранник, по совместительству выполнявший функции зазывалы и потому наряженный в японское кимоно и широкие самурайские штаны – хакама, находившиеся в противоречии с его сытой, типично славянской физиономией, от нечего делать обратил внимание на посетителя, который подъехал к заведению на новенькой серебристой «десятке».