Барбаросса. Роман-размышление. Том 2

А часть наших войск, не сумев пробиться к морю, заживо погребла себя в каменоломнях Аджимушкая (и там, глубоко под землей, почти целых полгода она еще держала фронт, пока немцы не задушили их газами).

Севастополь теперь был обречен!

Сталину доложили, что пришел Лев Захарович Мехлис.

– Что ему? – спросил Сталин.

– Объясниться.

– Скажите, что я эту сволочь видеть теперь не могу…

Эта «сволочь» с великими почестями погребена у Кремлевской стены, где – давно всем известно – полно всяких других сволочей и палачей народа, продолжателей дел и интерпретаторов наследия мавзолейного идола.

Мы, русские, по собственной инфантильности любящие прощать тогда, когда прощать нельзя, до сих пор еще не разгребли эту свалку, образованную возле святыни нашего оскорбленного государства.

– «Охота на дроф», – подвел итоги Манштейн, – закончилась удачно, и нашим богатым трофеям, наверное, позавидует в «Центре» мой коллега – фельдмаршал фон Бок…

* * *

В бункерах «Вольфшанце» шла активная подготовка к летней кампании.

Гитлер, как и Сталин, ложился спать лишь под утро, он включался в оперативную работу ставки лишь после полудня. Тучи комаров налетали из чащоб в штабные бараки, по ночам зловеще угукали нелюдимые прусские филины, надрывно лаяли сторожевые овчарки эсэсовской охраны, каждодневно пожиравшие столько мяса, сколько рядовой немец не имел по карточкам в месяц.

Настроение у Гитлера было хорошее, Кейтель с Йодлем рассуждали, что лето начинается хорошо:

– Успех в Крыму определился, перед нами узенький Керченский пролив, и мы сразу окажемся на берегах Тамани, чтобы развивать движение в сторону нефтяных вышек Кавказа… Наконец нам повезло и на Волховском фронте, где окружена и полностью разгромлена Вторая ударная армия, на которую так уповали в Кремле, и вчера нам сдался генерал, назвавшийся Власовым!

Фельдмаршал фон Бок вызвал к себе в Полтаву генерала Паулюса, и он предстал, тщательно выбритый, стройный и подтянутый, с упругой походкой человека, соблюдающего диету.

– Первоначальный успех, – сказал командующий «Центром», – определен ловкостью Манштейна, а дела в Крыму сразу же отразятся на Барвенковском выступе. Именно от вас, Паулюс, зависит и наш конечный результат – выход к Волге у Сталинграда. Никаких перемен в сроках более не предвидится, и маршал Тимошенко будет потревожен нами ВОСЕМНАДЦАТОГО мая…

Совсем иное настроение было тогда в нашем Генштабе, совсем иное, просто паршивое.