Барбаросса. Роман-размышление. Том 2

– Инфантерия?

– Нет, панцер.

– Откуда появились в наших краях?

– Из Парижа…

Карта парижского метро и фотография пленного на фоне мостов через Сену подтверждали его слова. Генерал Гуров, как политработник, спросил – нравится ли ему в России?

– Совсем не нравится, – отвечал пленный.

– А воевать… нравится?

– Если б не эта война, что бы я делал? Наживать горб у станка на заводе… это не по мне. Когда бы еще я смог повидать Норвегию, Крит, Ливию, побывать в Афинах и в Париже? И все это бесплатно – за счет вермахта!

Родимцеву было не до лирики, он спросил:

– Почему вы так откровенны с нами?

– А что мне скрывать? Я попал в плен случайно и пробуду в плену недолго.

Скоро вы все будете уничтожены нами, а я тогда получу двухнедельный отпуск. Я долго не усижу за колючей проволокой, а вот вы еще насидитесь.

– Ну что ж, – посмеялся Родимцев. – В откровенности вам не откажешь, в смелости тоже, за что и хвалю…

Пленного увели. Гуров открыл портвейн.

– Верно говорят наши бойцы: ожил фриц, отогрелся на солнышке.

И теперь не слыхать, чтобы «Гитлер капут» орали, как это зимой было… Перезимовали, сукины дети!

– Да, – согласился Родимцев, – признак нехороший. Но меня сейчас тревожит иное. Я заметил уплотнение боевых порядков перед своим фронтом. Не напорется ли наш кулак на немецкий? Свои корпусные эшелоны Паулюс придерживает в Харькове, выдвигая лишь дивизионные резервы. Ясно, что немцы сохраняют силы в тылу для ответных ударов… В осторожности Паулюсу никак не откажешь.

– В уме тоже, – кивнул Гуров. – Это не Рейхенау, который частенько пер на рожон, действуя нахрапом. Я беседовал тут с Баграмяном, армянин с башкой, собаку съел на штабной работе. Так вот он говорил мне, что в поведении Паулюса чувствуется крепкая академическая школа. Скверно, если мы станем его недооценивать. Такой «академик» способен, кажется, переломать мебель и перебить всю нашу посуду…

В канун наступления маршал С. К. Тимошенко созвал в Купянске совещание командармов, еще раз заверив их в слабости противника, он говорил о полном преимуществе своих армий – как в живой силе, так и в техническом обеспечении.

На этом же совещании были произнесены слова:

– Уже одно то, что товарищ Сталин, наш великий друг и учитель, одобрил наступательные планы армии, может служить верным залогом в предстоящем успехе нашего наступления…

«Должен сказать, – писал очевидец, – что это сообщение прозвучало тогда весьма обнадеживающе.