Барбаросса. Роман-размышление. Том 2

– Не будем забывать, – тактично напомнил он, – что при обоюдной готовности противников неизбежно следует «встречное сражение», а это, пожалуй, самая сложная форма боя.

Паулюс в ответ полковнику Шмидту только посмеивался:

– Именно этот вопрос и занимал меня более всего, когда я вел кафедру тактики. Суть дела очень проста: пусть слабый и далее ослабляет себя в наступлении, а сильный сидит в обороне.

Появление Адама не предвещало ничего хорошего.

– Требуется ваше вмешательство, – выпалил он Паулюсу.

 – Срочно созвонитесь с Джованни Мессе. Вот уже два часа подряд в Днепропетровске насмерть бьются немцы с итальянцами, и страшно, если дело дойдет до гранат и автоматов.

Подробности таковы. В кинотеатре Днепропетровска демонстрировался трофейный фильм «Антон Иванович сердится», немцы стали изгонять союзников с лучших мест, хотя итальянцы купили себе дорогие билеты; началась кровавая драка.

– Безмозглые фашисты! – горланили гитлеровцы.

– А вы… нацистская сволочь! – отвечали итальянцы.

(Союзники не сходились «идейно», ближайшее родство итальянского фашизма с германским национал-социализмом им суждено было познать несколько позже – на политбеседах в лагерях для военнопленных.) Паулюс вышел на связь с Мессе.

– Камарад, – сказал он ему, – вы, наверное, извещены об этом прискорбном инциденте в Днепропетровске?

– Да, прекрасная комедия «Антон Иванович сердится».

– Прошу строго наказать своих виновных солдат.

– Если вы, кампаньо, накажете своих… немцев!

– Накажу, – обещал Паулюс.

 – После чего, я думаю, для укрепления боевой солидарности следует устроить товарищеский ужин для солдат вермахта и берсальеров ваших частей.

– Солидарность? – хохотал Джованни Мессе. – Но если моих ребят посадить за один стол с вашими, то боюсь, что Антон Иванович рассердится еще больше…

Паулюс бросил трубку телефона, сказал:

– Эта драка из-за лучших мест – опасный сигнал для будущего Шестой армии… и пожалуй, для всего нашего вермахта.

Теперь многое зависит от того, дорогие или дешевые места получат итальянцы в окопах большой излучины Дона.

Вильгельм Адам проявил редкое остроумие:

– Самые дорогие билеты достанутся нам, немцам…

Именно так и случилось потом – под Сталинградом.

На всякий случай Паулюс принял таблетку первитина.

– Первитин сегодня просто необходим, – сказал он, запивая горькую таблетку. – Чувствую, предстоят бессонные ночи…

15.