Баязет. Том 1. Исторические миниатюры

Вечером этого дня урядник Трехжонный впервые пришел к нему с рапортичкой, положил ее на стол: детскими каракулями в ней были перечислены лошади, запас сена, количество боевых шашек, отчет по кузнице.

– Лошади здоровы, – доложил он.

– А люди? – спросил Карабанов.

– А люди тоже.

– Впредь, – наказал поручик, – начинать доклад о людях, а уж потом о лошадях!

8

Карабанов невольно вспомнил, как плакал в Новороссийске помещик, проигравший ему красавца Лорда, когда казак привел в Игдыр его коня, живого и невредимого, все такого же быстрого и легкого.

Андрей тут же вскочил в седло, и конь, повинуясь ему, наметом обошел плац по кругу, перемахнул плетень, вынес поручика на горбатый бугор и снова замер на прежнем месте, покусывая удила и довольно посапывая.

– Ну, молодец, – похвалил казака Карабанов. – Тебя зовут-то как, чтобы знать?

– Ожогин я, Дениска… Мы из станицы Суворовской. Колечко-то ваше при мне. Может, жалкуете по нем? Так возьмите…

– Нет, брат.

Что подарено, то подарено. Если вот выпить водки когда захочешь, приходи ко мне; всегда напою.

И они расстались вроде друзьями…

Как-то встретил его Некрасов, обнял за пояс.

– Вы мне нравитесь, поручик, – сказал он.

Карабанову тоже нравился этот человек, совсем не похожий на военных людей того сословия и той касты, среди которых Андрею привелось жить ранее. Правда, он еще не совсем понимал этого мещанина, лбом пробившего себе дорогу в академию генерального штаба, но чутьем Карабанов уже ощущал в нем такие качества, которым следовало бы завидовать любому офицеру.

Нравилось же в Некрасове все – даже расположение карманов его пальто. В этих карманах всегда хранились вырезки из карт, лупа и циркуль, самодельный масштабомер с колесиком от гусарской шпоры и ржаные подсоленные сухарики, перевязочный пакет и мятные лепешки, фляжка с коньяком и маленький револьвер; и все это раскладывалось в таком порядке, что, опустив руку в карман, штабс-капитан сразу доставал нужное…

– Не смотрите на меня, – засмеялся Некрасов, – на этот раз я просто так держу руку в кармане.

У меня к вам предложение: заглянем в казарму!

– Барон Клюгенау, – ответил Карабанов, – оригинальнее вас: он зовет меня в турецкие бани…

Казарма была пустой и мрачной – бывшая буйволятня местного феодала. Вдоль стены ее, матово посверкивая примкнутыми штыками, стояли солдатские ружья.