Баязет. Том 1. Исторические миниатюры

Он злобно выругался и, стеганув своего Лорда вперекидку слева направо, погнал его вперед…

Вскоре вся колонна осталась за его спиной, и он, уже совсем один, пустил коня шагом. Вокруг было пусто, скалы нависали над головой, жухлые травы никли под солнцем. Старый ворон, оставив клевать падаль, не спеша взлетел из-под копыт коня, едва не задев лба поручика.

Карабанов остановил коня совсем, и вскоре его нагнал Клюгенау.

– Я вам не помешаю? – спросил он и, сняв очки, стал задумчиво протирать стекла.

– Нет.

Мне все равно.

Они поехали рядом.

– Честно говоря, – сказал Клюгенау, – я испугался за вас…

– Испугались – чего?

– Ну… Сами понимаете, ускакали далеко вперед. Один. Что бы вы могли сделать со своим револьвером?

Карабанов благодарно положил руку на пухлое колено прапорщика.

– Спасибо вам, Клюгенау, – просто сказал он. – Вы мне кажетесь хорошим человеком, только – не сердитесь – мне с вами иногда бывает скучно…

Клюгенау, пожав плечами, ничего не ответил. Долго ехали молча.

Потом прапорщик сказал:

– Искренность всегда немножко скучна, ибо против нее нельзя хитрить, а это-то как раз, наверное, и скучно. Я не знаю почему, но вы, Андрей Елисеевич, располагаете меня к искренности.

– Исповедоваться передо мною тоже не советую, – криво усмехнулся Карабанов, – я отпускаю все грехи огулом. Сам грешен…

– А скажите мне, если не секрет, – спросил Клюгенау, – зачем вы сейчас вырвались вперед?

– Просто решил поразмять своего Лорда.

– Вы говорите неправду, поручик.

Почему в проявлении своих чувств неграмотный Дениска Ожогин, который напивается и дерется каждую субботу, должен быть честнее вас? А ведь вы и ускакали вперед, чтобы скрыть ото всех то же самое, что мучает и Дениску. Только Дениска не стыдится этого…

– Видите ли, Клюгенау, – не сразу, даже в некотором замешательстве отозвался Карабанов, – не знаю, как вы, но я, очевидно, испорчен тем воспитанием, которое принято называть светским…

– Вот-вот, – радостно подхватил Клюгенау.

– Да обождите вы со своим «вот-вот», – неожиданно обозлился Андрей. – Я, может быть, – горячо продолжал он, – и хотел бы, как этот Дениска, напиться в субботу, в воскресенье проспаться, а прощаясь с родиной, заплакать при всех, томимый предчувствиями. Но я даже не нагнулся, чтобы взять горсть родной земли, хотя мне и хотелось сделать это…

– Турки! – вдруг выкрикнул Клюгенау.

Человек десять турецких всадников крутились на лошадях посреди дороги.