Слепой. Лунное затмение

– А что, простите, с концом света в отдельно взятой стране? – нерешительно напомнила о себе старушка-мумия.

Лектор закивал головой, встал со стола и снова обратился к аудитории слушателей:

– Одна страна давала всем другим свою культуру, свои продукты, участвовала в политической жизни, делилась опытом в решении вопросов в социальных сферах. И вот страны не стало. Что будет происходить?

– Другие начнут думать своей головой, – саркастически предположил потный лысый мужчина.

– Вообще-то, да. Именно так и будет.

Но тут есть еще одна хитрость. Кто скажет, чем принципиально отличается страна, если мы берем народ и если берем территориальную единицу, от отдельно взятого человека?

А зале повисла тишина.

– Ну, что же вы такие нерешительные? – улыбнулся лектор. – Всё проще простого. Когда умирает человек, никак не могут остаться от него самостоятельно живущие руки, ноги, голова, простите за грубоватость этого образа. Но когда, как вы говорите, погибает нация (ну, если вам кажется, что слово «нация» слишком громкое, то скажем, что когда погибает в катаклизме страна), то все равно остаются представители этого народа.

Будьте уверены, сегодня не случится так, как было в Помпее. Впрочем, очень может быть, что и в Помпее многие спаслись. А многие подданные той же британской королевы уже сейчас живут и работают в других странах. И что бы ни происходило на острове, в любом случае будет достаточно времени, чтобы спасти многих. Ну и если земля этого острова уйдет под воды океана, то это еще не конец земли. Планета останется, и суша останется. Так что, дорогие мои, в отдельно взятой стране возможен только катаклизм.

– Тогда получается, – предположил прыщавый юноша, – что обещаемый конец света – это обязательно для всех?

– Ну а как же? Свет – это все, то есть все-все, включая людей. Но если вам так не хочется это осознавать, то можно посмотреть и, так сказать, с другой стороны, с конца. Если наступает конец света, будь то земля или просто свет солнца, то ни один человек не сможет выжить.

– Так что же это получается, – почти возмутилась бабуля-мумия, – никакой надежды пережить и потом внукам рассказывать?

Аудитория грохнула от смеха.

– Пожалуй, вы совершенно правы: никакой надежды, – с улыбкой заверил ее Игорь Леонтьевич.

– И вы так спокойно об этом говорите?! – стареющая дама в розовом с рюшечками платье мимоходом поправила прическу, почувствовав, что все уставились на нее.