Слепой. Антимавзолей

Но долг платежом красен: – Фейербах – это такой философ… был.

– А ты не умничай, философ, – проворчал Федор Филиппович. – Я спрашиваю, чем ты тут занимаешься?

– Так… это… Салат оливье строгаю, водку замораживаю… Селедка под шубой опять же…

– Чего? – Федор Филиппович замер с расческой в поднятой руке и изумленно воззрился на Слепого. – Ты здоров ли?

– Так ведь, товарищ генерал, он уже шагает по планете!

– Кто шагает?

– Да Первомай же!

– Чтоб ты провалился, – с чувством сказал Федор Филиппович, сильно дунул на расческу и спрятал ее в нагрудный кармашек пиджака.

 – Как всегда, шутишь, причем неумно. У меня, старого дурака, от твоих шуточек даже слюнки потекли, как у собачки Павлова. Первомай Первомаем, а оливье, да под водочку – это, скажу я тебе, вещь!

– Не говоря уже о селедке под шубой, – поддакнул Глеб.

– Вот именно.

– Извините, Федор Филиппович. Могу предложить кофе и бутерброды. Или чай…

– Чаем душу не обманешь, – афористично изрек генерал и прошел в комнату. Он уселся на диван, положил рядышком свой неразлучный портфель и, подумав, сказал: – Кофе, говоришь? Ну, давай кофе! А бутерброды у тебя с чем?

– А с форелью, – ответил Глеб, заряжая кофеварку.

 – Ну, и с маслом, натурально.

Потапчук одобрительно хмыкнул.

– Годится, – сказал он и вдруг усмехнулся. – Кстати, о Первомае… Ты знаешь, нам удалось установить личности троих твоих знакомых. Ну, тех, из пионерского лагеря.

Сиверов замер, держа на весу ложечку с кофе и открытую банку, распространявшую по комнате дивный бархатистый аромат.

– Вот как? – сказал он, через плечо глядя на генерала.

– Представь себе. И поверь мне на слово, это оказалось нелегко. Мы просто не знали, где искать. А потом кто-то вспомнил, что этот Асланов, которого ты тогда упустил…

– Я упустил?

– Ну хорошо, не ты упустил, а он от тебя ускользнул. Что пнем по сове, что совой об пень – сове все равно…

– Мне не все равно, – сердито сказал Глеб. – И я еще раз повторяю, Федор Филиппович: выведите меня на своего информатора.

Клянусь, я его пальцем не трону. Просто потолкую…

– А я тебе еще раз повторяю, что толковать с моими информаторами – не твоя работа. Может, тебя еще с моими заместителями познакомить? Устроить тебе презентацию в Управлении? Кроме того, – помрачнев, добавил Федор Филиппович, – потолковать с этим информатором тебе не удастся даже с моего разрешения. Три дня назад, когда он возвращался домой, его подстерегли в подворотне и проломили голову чем-то тяжелым.