Фаворит. Книга вторая. Его Таврида. Том 4

Потемкин дождался известия о полном разгроме лезгин и только в октябре тронулся на север. Вслед ему летело письмо царя Ираклия II, писавшего, что за свою долгую жизнь он повидал воинов Надира, войска индийские и турецкие, лично сражался с лезгинами, но, увидав в бою русских, не мог представить, «чтобы какие-либо в свете иные войска могли быть подобными по храбрости войскам русским…».

В столице Потемкин сначала встретил Безбородко, поздравив его с графским титулом, недавно обретенным.

– А что сказывает Роджерсон? – спросил он.

– Иван Самойлыч и настаивал на вашем приезде, не видя иной возможности вернуть императрицу в прежнее нормальное состояние.

– Разве она так плоха? Где она сейчас?

– Из Пеллы мы ее едва в Царское Село вытянули…

Потемкин велел кучеру остановиться на одной из улиц, сам кинулся в калитку чужого дома, за поленницей поймал котенка и сунул его за отворот кафтана. Вернулся в карету.

– Езжай далее, – крикнул кучеру.

Екатерина, поникшая и сугорбая, ожидала его в Агатовых комнатах.

В вазах стояли букеты из желтых листьев, пахнущих осенней прелью. Она нежно его поцеловала:

– Приехал… богатырь мой! Все меня оставили.

Потемкин сунул ей в руки мяукающего котенка:

– На-кось! Татарский… от самого Перекопа вез.

– Ой, батенька! Ты всегда угодишь мне…

Потемкин, обеспокоенный, тормошил женщину:

– Тебе надо дела делать, едем, Катенька, со мною… мушмулою в Массандре кормить стану. Чего ты здесь скорчилась?

Вечера были темнущие, шумели дожди осенние.

В канделябрах на высоких консолях тихо оплывали разноцветные свечи.

– Ну что? – спрашивал Безбородко. – Оживает ли?

– Надо ее в Тавриду увезти, флот показать.

– Увезти можно, – соглашался граф. – Но вернее будет, на мое усмотрение, ежели сейчас ей молодого любителя подставить.

Потемкин взбеленился:

– Да не арсенал же у меня, чтобы пушка за пушкой выкатывать! Если сгоряча кого и подсунем, так сами потом не возрадуемся.

– Надо приискивать, – сказал Безбородко…

Душевный кризис разрешился без них, и опять-таки при обстоятельствах, вызывающих недоумение.

Однажды, на ночь глядя, Екатерина, никем не узнанная, покинула дворец в Царском Селе, взяла наемную коляску, просила везти ее в город. Кучер, сочтя императрицу за какую-то барыньку, не поладившую с мужем, тронул лошадей, на всякий случай предупредив:

– А ведь рубля четыре с тебя. Есть ли деньги-то?

– Нету денег.