Фаворит. Книга вторая. Его Таврида. Том 4

После себя я оставляю мемуары, в которых повыдергивал волосы с голов своих недругов… У меня получилась очень большая книга, маркиз!

– Вы правы, король, – ответил Луккезини, – я по себе знаю: чем тяжелее фолиант, тем легче раздавить им истину.

– Вы уверены в успехе своей миссии, маркиз?

– Я заставлю Петербург корчиться от боли.

– Благодарю вас. Ну, собачки, пошли гулять в садик. Вашему старому королю необходим свежий воздух – так учит Циммерман!

…

Екатерина, сытая после обеда, сидела на диване под картиной кисти Гроота, на которой был представлен этот же диван, занятый сейчас ею, только живописец изобразил на нем лежащую английскую левретку Земиру, на смерть которой любезнейший граф Сегюр сочинил недавно остроумную эпитафию в стихах.

Могилка Земиры – в парке Царского Села, там же и могила фаворита императрицы Саши Ланского…

– Так что у нас еще? – спросила Екатерина Безбородко.

– Густав просит сменить в Стокгольме посла нашего.

– Выписывайте грамоты для Андрея Разумовского.

– А что делать с Шагин-Гиреем?

– Пусть пока посидит в Калуге на хлебах наших… Скажи, а сколько ныне талеров собрано в казне прусской?

– По слухам, семьдесят миллионов.

– Накопил-таки, скряга старый! А сколько войска?

– Двести тыщ штыков выставят в поле сразу…

В животе императрицы раздалось долгое бурчание.

– С такой армией, – сказала она, – можно перекокать все горшки в Европе… Думаю, наследник «Ирода» кубышку-то его быстренько растрясет! Когда человек до седых волос ожидает власти, он приходит к ней обязательно идиотом, очень много о себе воображающим… Я боюсь, – призналась Екатерина, – что этот пентюх вообразит себя великим, как и его дядя! Кстати, – спросила она, – а где ныне король польский?

– С пани Грабовской гостит в Несвиже.

– Охота ему на старости лет по болотам мотаться…

Пришло письмо от Потемкина: в эту весну край обезопасен от поветрий и лихорадок медицинским надзором; недавно между Ялтой и Балаклавой было землетрясение, погибли многие сады и посевы, а татары разбежались… Екатерина сказала:

– Враги светлейшего говорят, что там голая пустыня, а все ваши денежки он на забавы ухнул.

Надо ехать, чтобы спасти престиж друга моего… Составь хороший «бульон», – велела она, – в котором ты от имени моего зови императора Иосифа, чтобы сопровождал меня до краев таврических.