Слепой. Один в темноте

Все, что он тогда знал и понимал, это что у него есть добрый, веселый и богатый родственник дядя Саша, который, забегая в гости, никогда не забывает прихватить с собой подарки для него и сестры Женьки.

К счастью, у него была отличная память, и годы спустя, вспоминая обрывки случайно подслушанных разговоров между взрослыми, он сумел многое понять и оценить по достоинству. Вспоминалось, например, что именно дядя Саша уговорил не склонного к принятию поспешных решений и старательно сторонящегося любых проявлений стадного инстинкта отца спешно приватизировать их трехкомнатную «сталинку» на Кутузовском проспекте.

Тогда, двадцать лет назад, Чижу и в голову не пришло связать смерть обоих родителей от рук каких-то ублюдков в темной подворотне с этой приватизацией. Возможно, на самом деле этой связи и не было, но факт остается фактом: родителей ограбили и убили во дворе, когда они возвращались со дня рождения дяди Саши, и произошло это буквально через месяц после того, как квартира перешла в их собственность.

И очень хорошо помнился тот вечер, когда он впервые услышал о завещании. Женька тогда объявила, что уходит и забирает с собой Валерку (Валерка Торопов, так его звали тогда, хотя как раз это вспоминалось с трудом и как бы сквозь дымку, да и значения, наверное, уже не имело). Они в ту пору жили у дяди Саши – единственный близкий родственник, прекрасно обеспеченный материально и с собственной жилплощадью, он без труда получил над ними опекунство. Так вот, когда тринадцатилетняя Женька, сверкая глазами, объявила, что уходит и забирает с собой брата – уходит, понятное дело, не куда попало, а в родительскую квартиру, – дядя Саша, по обыкновению не совсем трезвый, с ухмылкой сообщил, что идти ей некуда: квартира давным-давно продана.

«Как продана?! Это наша квартира!» – стиснув кулаки, закричала Женька, и тогда дядя Саша поднес ей еще один сюрприз: оказывается, за месяц до смерти отец написал и заверил у нотариуса завещание, согласно которому в случае его смерти все его движимое и недвижимое имущество оставалось жене, а в случае, если она тоже умрет, – его двоюродному брату Александру Леонидовичу Вронскому.

Женька непримиримо объявила, что все это вранье, а дядя Саша все с той же ухмылкой объяснил ей, что по закону продать квартиру может только тот, кто ею владеет. И, раз продать квартиру ему разрешили, значит, он все сделал правильно – по закону, деточка, по нашему российскому законодательству…

Чиж часто думал об этом завещании.