Слепой. Обратной дороги нет

 – Вообще, – продолжал Потапчук, – я рассказал все это только для того, чтобы вы могли правильно оценить степень риска и серьезность сложившейся ситуации. Сдается мне, эта история пока что очень далека от завершения. Отлично задуманная провокация провалилась, не дав желаемого результата. Россия продолжает укреплять отношения с Италией, а следовательно, и свои позиции на Балканах, в частности в некоторых республиках бывшей Югославии. Предстоящая выставка в Риме – еще один шаг в том же направлении, и я возьму на себя смелость предположить, что этому шагу попытаются помешать.

– Как это? – не поняла Ирина.

Или сделала вид, что не поняла. Федору Филипповичу казалось, что второй вариант несколько ближе к истине. Ирине Андроновой, профессиональному искусствоведу, просто не хотелось в деталях представлять себе, каким образом убийцы Манчини и Драговича могут попытаться помешать проведению выставки. Генерал искренне ей сочувствовал, но время поджимало, и он не мог позволить уважаемой Ирине Константиновне тешиться иллюзией благополучия.

– Как угодно, – ответил он на заданный Ириной вопрос. – Вплоть до полного уничтожения экспозиции.

– Что?! – ахнула Ирина.

– Подумайте сами, Ирина Константиновна, – сухо и жестко предложил Потапчук, не давая ей времени на возмущение, испуг и прочие дамские штучки. – В первый раз они выбрали мишень, удар по которой оказался наиболее болезненным, – убрали официального представителя Италии и родственника итальянского премьера в одном лице. Бесследное исчезновение где-то между Москвой и Римом воистину бесценной, любовно подобранной коллекции знаменитейших шедевров русской живописи нанесет не менее болезненный удар как по России, так и по Италии.

А дорога от нас до Апеннин пролегает по таким местам, где может произойти все что угодно.

– Боже мой, – с трудом проговорила Ирина. – И вы, зная об этом, все-таки намерены отправить выставку в Рим?!

– Во-первых, это не моя идея, – возразил Потапчук, – а договоренность первых лиц двух государств.

У них, знаете ли, немного иной взгляд на подобные вещи. Согласитесь, желающих проделать дырку в каком-нибудь видном политическом деятеле всегда намного больше, чем вандалов, стремящихся умыкнуть грузовик с картинами. Смертельный риск – неотъемлемая часть их повседневной жизни, и им, возможно, кажется, что это понятно всем и каждому. Для того, Ирина Константиновна, и существуют спецслужбы, чтобы президенты и премьеры были живы, а картины и статуи – целы.