Слепой. Приказано выжить

Поговорить Иван Сергеевич действительно любил; при желании его ораторский талант можно было рассматривать как недостаток – довольно серьезный, но вместе с тем простительный, поскольку генерал Буров умел работать не только языком, причем умел так, как умеют немногие.

– Вон там, – показывая рукой, говорил Буров, – у самого устья канала, ближе к правому берегу, он и плавал. Мордой вниз, руки крестом…

– Да, я видел фотографии, – заткнул бьющий из генерала фонтан избыточной информации Пермяков.

– Откуда? – изумился, было, Иван Сергеевич, но тут же спохватился: – А, ну, да.

Конечно.

Андрей Родионович вспомнил цветные, излишне красочные и натуралистичные фотографии, которые сегодня утром, в самом начале рабочего дня, легли ему на стол – вернее сказать, на монитор его персонального компьютера, который в последнее время стал настолько удобным и незаменимым инструментом любого руководителя, что трудно было не думать о том, насколько эта штуковина опасна. На фотографиях все было именно так, как рассказывал Буров: серые пряди редеющего тумана над свинцовой водой, а в воде – плавающее лицом вниз грузное тело в промокшем насквозь вечернем костюме, с руками и ногами, раскинутыми в стороны так, словно человек пытался изобразить знаменитый рисунок Леонардо или не менее известную людям среднего возраста эмблему – знак качества СССР.

Еще фотограф зачем-то снял разбитую бутылку «хенесси экс-о» и отдельно, крупным планом – лежащую рядом с лужицей дорогого элитного пойла бензиновую зажигалку в подернутом радужной поволокой окалины металлическом корпусе. Судя по этой окраске, зажигалка горела, лежа на земле, пока в ней не кончился бензин. Можно было предположить, что смерть застигла покойного замминистра в то мгновение, когда он пытался прикурить очередную сигарету. Но размокшая в кисель пачка лежала в кармане пиджака, незажженной сигареты ни на мосту, ни в воде вблизи него не обнаружили, и это, с точки зрения Андрея Родионовича, был прокол – микроскопический и притом, судя по всему, единственный, но все-таки прокол.

– Вскрытие? – не поворачивая головы, поинтересовался он.

– Произведено, – сказал Буров. – Ввиду особой важности дела, непосредственно в лаборатории института криминалистики ФСБ. Результат не вызывает сомнений и не поддается двойному истолкованию. Он умер от обширного инфаркта и в канал упал уже мертвым – в легких не обнаружено ни капли воды.