Михаил Константинович Сидоров

Михаил Константинович Сидоров

Валентин Саввич Пикуль

Через тернии – к звездам #50

«…Внешне история нашего героя не всегда привлекательна: кулачные расправы, гомерические кутежи, аресты и побеги, но сама суть жизни достойна восхищения.

Советский академик Губкин, отдавший себя поискам нефти в нашей стране, говорил:

– Побольше бы нам таких Сидоровых, и никто бы не осмелился назвать дореволюционную Россию страной отсталой…»

Валентин Пикуль

Михаил Константинович Сидоров

Историческая миниатюра

Внешне история нашего героя не всегда привлекательна: кулачные расправы, гомерические кутежи, аресты и побеги, но сама суть жизни достойна восхищения.

Советский академик Губкин, отдавший себя поискам нефти в нашей стране, говорил:

– Побольше бы нам таких Сидоровых, и никто бы не осмелился назвать дореволюционную Россию страной отсталой…

Очень хорошо, когда человек еще на заре юности ставит перед собой цель и потом всю жизнь достигает ее; в таких случаях он не останавливается до тех пор, пока не остановится его сердце.

Люблю таких людей: они отвечают моему представлению о человеке!

А рассказ начинается уроком немецкого языка в архангельской гимназии. Герр Шретер уселся за кафедру, глянул в кондуит:

– Руссише швайне Михель Ситорофф, ответшай…

Крупный и плотный отрок вразвалочку подошел к учителю и стал волтузить его кулаками, приговаривая при этом:

– Я тебе не «руссише швайн»… я тебе не «Михель»!

Немец убежал, а гимназисты обступили Сидорова:

– Ну, Мишка, спасайся: могут и в солдаты отдать.

– Беги скорей – швейцара уже за полицией послали…

Дядя Ксанфий Сидоров отыскал племянника на кладбище – среди могил и «фамильных» склепов купечества.

– Молодец – отучился на славу! Иди домой…

Гимназист поднялся с надгробного камня; тоскливые серые тучи стремительно пролетали над древним кремлем Архангельска.

– Дядя Ксанфий, – неожиданно прозвучал вопрос, – скажи, где достать три миллиона… да не бумажками, а чистым золотом?

– Три мильена… С ума ты сошел, племяшек родненький.

Да о таких деньжищах и мечтать-то страшно. Ты лучше думай, как жизнь свою далее налаживать. Ступай со мной – сейчас тебя выдерем во славу божию. Уже вся родня собралась – наблюдать будут!

– Пошли, – вздохнул Мишка. – Пускай и дерут. Что мне? Не первый раз… Но я уже все продумал, дядя…

Много лет спустя он писал: «Нелегка наша задача. Нам предстоит борьба, и эта борьба будет жестокой».