Моонзунд. Том 2

Но ни один корабль от боя не уклонится, ни один матрос не сойдет с палубы побежденным…»

Дыбенко отложил лист и выкрикнул исступленно:

– Оклеветанные и заклейменные, мы, флот Балтики, исполним свой долг перед великою русской революцией!

Двери – вразлет, а в дверях – адмирал Развозов. От самого порога зала он пошел на Дыбенку, вопрошая его еще издали:

– Отвечайте! Сейчас, когда разгорается битва, могу ли я быть уверен, что флот исполнит мои приказы беспрекословно?

Дыбенко поднял руку, и зал съезда помертвел в тишине.

– Приказ адмирала в бою – закон для всех. Кто не исполнит его, тот именем революции будет расстрелян. Но мы никогда, – возвысил голос Дыбенко, – уже никогда (!) не исполним ни одного приказа Временного правительства… Ваши же приказы, адмирал, – обратился он к Развозову, – нравится вам это или не нравится, будут проконтролированы комиссарами Балтики.

– Хорошо, – нервно отвечал Развозов. – Я согласен. Я согласен даже на это…

Дыбенко с трибуны протянул адмиралу руку.

– Но если мы увидим, что флоту Балтики грозит гибель, вас мы повесим… первого… и на первой же мачте!

Развозов пожал руку большевистского вожака Балтики.

– Боюсь, – сказал с усмешкой, – что меня вам вешать не придется. Я хочу верить, что флот исполнит свой долг…

Делегаты съезда прямо с трибун уходили на корабли комиссарами. Они поднимались на мостики, вставая рядом с командирами.

За рубежами Моонзунда открывалась новая революция – ленинская, и корабли шли в бой за нее, только за нее!

Швартовы отданы:

Прощайте, товарищи, – с богом! ура!

Кипящее море под нами.

Не думали мы еще с вами вчера,

Что нынче умрем под волнами,

Не скажет ни камень, ни крест, где легли

Во славу мы русского флага…

По местам стоять!

Внешне, на первый взгляд, дело обстояло так: германский флот неожиданно предпринял атаку большими силами на острова Моонзундского архипелага… Русский флот защищал их… то было вполне естественно и закономерно.

Между тем такой взгляд неправилен!

    А. С. Пухов. Моонзундское сражение

Через узкие глотки Ирбен и Моонзунда, через пролив Соэлозунд и Кассары, словно через чудовищные трубы завывающего в тоске органа, продувало черные сквозняки смерти.

Первой выбрала якоря «Слава».