На задворках Великой империи. Том 1. Книга первая. Плевелы

Мышецкий уже заглотнул в себя водух, чтобы выразить недоумение: ведь Уренская губерния, в которую он едет, бедна рыбным промыслом, но вовремя сдержался.

– Обещаю, ваше величество, – сказал он.

– Также и… земцы! – вдруг выговорил Николай. – Я им не доверяю. Особенно – тверичанам.

«При чем здесь земцы?» – Сергей Яковлевич хотел сказать, что Уренская провинция не входит в число тридцати четырех губерний, на которые распространены земские учреждения, но решил снова покориться.

– Безусловно, ваше величество, – согласился он внятно.

Император смотрел на него теперь с удивлением.

– Но в Уренской губернии нет земства, – сказал он, дернув плечом. – Разве же вы, князь, не знали об этом?

Надо было выкручиваться, и Мышецкий заявил:

– Я только позволил себе, ваше величество, поддержать ваше высокое мнение о тверском земстве…

Николай аккуратно поставил пресс-папье, по-мужицки поддернул рукава малиновой рубахи.

– Проследите, – наказал он, – чтобы домовладельцы строже подбирали для себя дворников.

Лучше всего – через полицию.

Мышецкий поклонился, и Николай в раздумье побарабанил пальцами по краю стола.

– От дворников, – мечтательно сообщил император, – ныне очень многое зависит… Ну, хорошо!

Сергей Яковлевич понял, что разговор закончен, и попятился к дверям, рассчитывая не повторить ошибки Базилевского.

Вслед ему был поднят императорский палец.

– Глаз да глаз! – сочно сказал Николай.

Мышецкий вышел из «Монплезира» почти в растерянности, невольно вспомнив о Вульфе.

Почему все так? Отчего этот польский еврей, живущий в России единых барышей ради, и тот знает Россию (пусть даже по книгам) лучше русского императора?..

Вернувшись в Петербург, князь Мышецкий зашел в департамент. Его сразу же обступили с вопросами чиновники:

– Что говорил вам его величество? Как он?

Сергей Яковлевич – палец за пальцем, – стягивал лайку перчаток, медлил. «Действительно, что им сказать?..»

– Его величество, – сказал он, – как всегда, бодр!

4

Поздний вечер застал его на Сиверской – в тишине заснеженных дач.

На пустынной станции он долго искал извозчика. Нашел и велел везти себя на дачу Попова.

– Это какого же? – спросил возница. – Мельника, что ли?

– Ну пусть по-твоему, – устало согласился Сергей Яковлевич, – вези к мельнику. (Попов, владелец мукомольной фабрики в Петербруге, был женат на его сестре Евдокии Яковлевне.)

Лошаденка бойко влегала в хомут.