На задворках Великой империи. Том 1. Книга первая. Плевелы

– Вчера? – переспросил Сергей Яковлевич. – Однако ему до?лжно бы знать, что я приезжаю сегодня… Ну, хорошо!

Мимо него потянулся ряд советников правления, Сергей Яковлевич миновал его без вопросов и пожеланий. Задержался лишь возле губернского прокурора.

– Сударь, – сказал он ему, – сегодня я посетил вашу Бастилию… Там я видел несчастных, которые (если можно им верить) не знают, за что сидят.

– Да знают они, ваше сиятельство, всё знают, – добродушно пояснил прокурор, – Притворяются только…

– Вот как? Во всяком случае я советую вам наведываться в тюрьму почаще… Разберитесь!

Прокурор забубнил что-то о тяготах своего положения, но Сергей Яковлевич уже походил к губернскому статистику:

– Как вы организуете работу комитета?

– Очень просто, ваше сиятельство.

У меня есть графы: баранов – в одну графу, коров – в другую. Для людей заведена у нас особая ведомость: баб – в левую, мужиков – в правую. А ежели, скажем, вот бревна или кирпич…

На груди статиста покоился значок «XXX лет беспорочной службы», и Мышецкий остановил его:

– Довольно!

Он вспомнил о Кобзеве – статистик нужен; но решил не спешить: Ивана Степановича он прибережет.

Всегда найдется более нужное. Более важное.

И махнул рукой, открещиваясь:

– Бог с вами, можете продолжать… Баранов – в одну, баб – в другую. А-а, вот и вы, сударь!

Перед ним стоял, улыбаясь, как старому знакомцу, титулярный советник Осип Донатович Паскаль – тот самый, что первым засвидетельствовал сегодня свое почтение.

Мышецкий подвытянул из-за обшлага «брульон» сенатора: напротив фамилии Паскаля стояла жирная отметка – «главный вор, но не уловляется».

– Вы продовольственный инспектор?

– Именно так, ваше сиятельство.

Паскаль склонился перед ним, но Мышецкий выговорил:

– Спешу предварить ваше усердие. Со мною вы служить не будете.

– Позвольте, ваше… Верой и правдой…

– Не просите. Уже отставлены. По «третьему пункту»!

Осип Донатович Паскаль покинул шеренгу, бормоча вслух что-то о правосудии и о том, что он проживет и без службы.

Да, он проживет и так, – ничуть не хуже…

Еще одна фигура – мужчина в соку, только слабоват на ноги, даже штаны трясутся от страха.

– Ваше место по службе, сударь?

– Губернский инженер и архитектор Ползищев… поклонник Ренессанса в титулярном чине!

– Весьма приятно, господин Ползищев.

Глядя на него, Мышецкий вдруг вспомнил стихи Козьмы Пруткова: «Раз архитектор с птичницей спознался!» – и не мог сдержать нечаянной улыбки.