На задворках Великой империи. Том 3. Книга вторая. Белая ворона

Но вот каково-то будет в Уренске, когда все кинутся с ножами резать каравай свобод?

Мышецкий оценил шутку и махнул рукой – огорченно:

– Боюсь, что мне останутся одни корки. Причем – обгорелые и совсем невкусные. Ладно, как-нибудь пережую…

Проводив Иконникова, Сергей Яковлевич велел Огурцову соединить его с редакцией «Уренских губернских ведомостей».

– От вас требуется сейчас, – наказал он редактору, – передовая статья, почти официоз. А смысл таков: никаких волнений, ибо местная власть прилагает все старания к удовлетворению нуждающихся хозяйств.

Частная благотворительность начеку!

В ответ – поразительная новость:

– Все ушли, князь. На типографии – замок… Забастовка!

Сергей Яковлевич заметался возле аппарата:

– С чего бы? Издание официальное. Работа хорошо оплачивается. Какие могут быть требования у бастующих?

– Забастовка не ради личных нужд, а ради солидарности с бастующими типографиями Москвы, – пояснил редактор.

– Когда же она кончится?

– Кончится в Москве – кончится и у нас…

Стало скверно.

Только было развернул доброе начинание на благо народа… И вот – на? тебе! – эти господа повесили замок. И ничего даже не требуют: так, ради солидарности. Пошли домой и пьют себе чай. «Пролетарии, – хмыкнул князь, – и в самом деле, кажется, объединяются…» Солидарность – хоть куда!

На пышном обеде в Купеческом клубе Иконников скромно (он был скромным молодым человеком) призвал передовых людей сплотиться в эту трудную для народа минуту. Хотел сказать, что дает «две тысячи», но Таврический дворец был столь ослепителен, столь далек, что язык не повернулся на «две», и он размахнулся пошире:

– …пять тысяч пудов хлеба я, со своей стороны, обещаю торжественно! Прошу поддержать меня своим мнением и капиталами…

Ответом был звон бокалов.

Но губернатор все-таки прицелился точно, на двух зайцев сразу: и хлебушко будет, и в думе засядет не последний дурак. Был призван к долгу службы и Атрыганьев.

– Господин предводитель, – сказал ему князь, – погасим раздоры прежнего перед лицом общественной опасности.

Что вы делаете сейчас для того, чтобы расшевелить сонное дворянство?

– В каком аспекте? – спросил Атрыганьев.

– В самом примитивном… Пусть дворяне приудержат продажу хлеба на рынок, отсыпав толику для нужд голодающих. Ну, например, лично вы – сколько пожертвуете?

Атрыганьев долго обжуливал князя своими глазами:

– Да ничего не жертвую… Почему я должен жертвовать?

– А что было у вас на полях?

– Гречиха.