Слепой. Повелитель бурь

Участники встречи прибывали в точном соответствии с расписанием, прямо как троллейбусы на идеально отлаженной линии. Это хорошо. Он пронаблюдал всю процедуру встречи почти до самого конца, и, когда договаривающиеся стороны сошлись посередине замусоренной асфальтированной стоянки, плавно потянул спусковой крючок. Винтовка издала характерный хлесткий звук, и клиент – коренастый, начавший грузнеть мужчина с блестящей лысиной в обрамлении благородных седин – тяжело опустился на землю, пачкая серый асфальт темной кровью, которая текла из пробитой лысины.

Его визави хищно присел на полусогнутых ногах, продолжая цепляться за плоский серебристый кейс, и неуловимым движением извлек откуда-то из-под пиджака большой, солидный пистолет. Перекрестие прицела подрагивало где-то возле выреза его белой рубашки, но Глеб увел ствол винтовки в сторону, нашел другую мишень и положил рядом с трупом клиента тело его помощника, который тоже сжимал в руке некий кейс. На запястье этой руки что-то блеснуло, и Глеб понял, что кейс был прикован к руке наручниками.

В обойме оставалось еще целых восемь патронов, но дело было сделано. Внизу поднялась отчаянная пальба. Потрепанный белый джип, пулей выскочив из ворот заброшенного цеха, с ходу протаранил приземистый «линкольн». Стрельба достигла пика, на стоянке с грохотом разорвалась граната. Глеб спокойно отложил в сторону отслужившую винтовку, встал, выключил камеру, снял ее со штатива и не спеша зашагал к лестнице. Проходя мимо жестяного оголовка вентиляционной трубы, он стащил с ладоней и бросил в оцинкованный короб перчатки, которые беззвучно канули вниз.

Беспощадная война на взаимное уничтожение была объявлена. С этого момента ликвидация двух крупнейших преступных группировок в данном регионе стала делом времени. Местные власти могли ускорить этот процесс, но даже при условии их полного бездействия повернуть его вспять было невозможно. Глеб покинул промышленную зону, стараясь не думать о том, что своей меткой стрельбой положил начало очередному переделу собственности.

Два человека, набравшие чересчур большую силу, были выведены из игры, и теперь их место, наверное, займут другие – менее самостоятельные, более сговорчивые и, возможно, зависимые от ФСБ. Впрочем, его это уже не касалось; те двое, которых он застрелил, и все остальные, кого убили и еще убьют с его подачи, заслуживали самой суровой кары. Закон был бессилен против них, но Глеб Сиверов давно понял, что законы пишутся не для всех.