Слепой. Повелитель бурь

А что, если расследовать его так, будто уже доказано, что преступление имело место? Что, если начать действовать по классической схеме – то есть попытаться определить мотив?

– Это банально, – сказал генерал. – Я ждал от тебя большего. И потом, какой мотив может быть у лесного пожара? Или, скажем, у наводнения? Такое мог бы учинить маньяк, но, поскольку речь идет не об одном отдельно взятом случае, а о регулярной деятельности в масштабах всей страны… Словом, одному человеку такое просто не под силу.

Организация маньяков? Что-то я о таких не слышал.

– Ну да?! – изумился Глеб. – Да их сколько угодно! Аль-Кайеда, РНЕ или, к примеру, коммунистическая партия… Ба! Да вы же сами в ней состояли! А говорите, не слышали… Но в одном вы правы: бескорыстные маньяки бывают, а вот о бескорыстных организациях и группировках современной науке и впрямь ничего не известно. Поэтому на первое место автоматически выступает традиционный вопрос любого следствия: кому выгодно?

– Банально, – повторил генерал.

 – Ну и кому, по-твоему, может быть выгодно наводнение? Мародеру, который шарит по брошенным домам в поисках добычи?

– Не только, – уточнил Глеб. – Представьте, что вы идете по улице и у вас оторвалась подошва. Кому это может быть выгодно?

Генерал рассеянно выпил коньяк, сунул в рот мумифицированную дольку лимона и принялся жевать с отсутствующим видом, не отдавая себе отчета в том, что делает.

Он жевал лимон вместе с кожурой. Глеб поморщился, услышав хруст перемалываемой генеральскими челюстями лимонной косточки, и поспешно плеснул в рюмку Потапчука еще немного коньяка: у генерала должно было возникнуть острое желание хоть чем-нибудь запить хинную горечь.

– Однако, – сказал, наконец, Федор Филиппович и залпом осушил рюмку. – Мыслишь ты действительно широко. Даже, я бы сказал, слишком широко… Этого же просто не может быть!

Глеб улыбнулся и закурил.

– Естественно, не может, – сказал он. – Хотите послушать музыку?

Глава 3

Дмитрий Алексеевич Вострецов вернулся с работы в десятом часу вечера. Самочувствие у него было так себе: в последние годы Дмитрий Алексеевич начал заметно полнеть и стал плохо переносить жару. А тут еще этот дым…

Дымом провоняло буквально все вокруг, горький запах гари чудился Дмитрию Алексеевичу даже там, где его заведомо не могло быть.