Океанский патруль. Книга первая. Аскольдовцы. Том 2

– Правильно!

– Ну вот и выпьем, – сказал Рябинин, чокнувшись в первую очередь со смущенным лейтенантом…

Скоро в кубрике сделалось шумно, вентиляторы, ревущие из-под трапов, едва успевали вытягивать духоту. Говорить же старались все разом, благо слушателей было куда как достаточно, хоть отбавляй! Однако матросы не забывали подменить вахтенных, чтобы и те приняли участие в вечере. Кочегары – прямо от котлов, в хрустящих засаленных робах, и сигнальщики – прямо с мостика, в промерзших ватниках, – они тоже подсаживались к праздничным столам, потирая руки, радостно восклицали:

– Во, как хорошо-то у нас!.

.

Пеклеванный занимался тем, что целый вечер смешил Вареньку. Объектом своих насмешек он выбрал самого безобидного человека на судне – штурмана Векшина, а темой острот избрал для себя убранство стола. Дело в том, что из-за отсутствия на «Аскольде» штатной должности интенданта обязанности его исполнял после походов штурман.

– Вы знаете, штурман, – говорил Артем, – вы себе готовите неплохую старость.

Будете в отставке директором бакалейной лавки. Только вот беда – воевать скверно. Еще Петр Первый говорил: «Интендантству, кокам, хлебопекам и прочей нечисти во время боя на верхнюю палубу не вылезать, дабы своим мерзким и нечесаным видом не позорить храброго русского воинства…»

Прохор Николаевич совсем по-домашнему, словно в компании хороших друзей, вышел из-за стола и весело сказал:

– А ну-ка, как у нас в Поморье говорили: время – наряду, час красоте… Старшина, выходи!.

.

Алеша Найденов весело тряхнул чубом:

– Эх, была не была!.. Какую?

– Нашу, поморскую.

– Алешка, жги! Рррасце-е-елую! – крикнул боцман.

– Чем с плачем жить, лучше с песнями умереть, – сказал Найденов и вышел на середину круга. – А ну, гармонист, кто из нас быстрее: ты пальцами или я ногами?..

Он постоял немного, точно загрустив о чем-то, потом не спеша, словно нехотя, стал перебирать ногами и, прищелкивая пальцами, зачастил речитативом:

А гости позваны,

Постели постланы,

А у меня, младой,

Да муж на промысле…

Шаг сделался чаще, движения быстрее, и вдруг, подавшись вперед, он с гиком пролетел по кругу, почти не касаясь ногами палубы, встряхивая смоляным чубом.

– Цыган, – убежденно сказал Лобадин, – как есть цыган…

Не выдержал боцман и, заплетая скрюченными ревматизмом ногами, пошел вприсядку:

О тоске своей забуду,

Танцевать на пузе буду.

Пузо лопнет – наплевать,

Под бушлатом не видать!..