Слепой. Танковая атака

– Мыло, говоришь, упало? – с неопределенной интонацией переспросил генерал Потапчук, невидящим взглядом наблюдая за тем, как набирающая силу весенняя метель ткет за окном подвижный, густеющий с каждым мгновением снежный занавес.

– Так точно, – подчеркнуто деловитым тоном добросовестного служаки подтвердил Глеб Сиверов. – Был, знаете ли, такой бородатый анекдот про двух кавказцев в бане.

– Знаю, знаю, – проворчал Федор Филиппович. – Дурацкий анекдот. Плоский, как земная твердь в представлении древнего грека.

– Зато помянут к месту, – возразил Глеб. Он помолчал, дожидаясь ответной реплики, не дождался и нарочито бодро, чтобы не выдать своих опасений, спросил: – Надеюсь, это всё?

– Надежда – наш компас земной, – сообщил генерал. – Но на этот раз твой компас, увы, безбожно врет. Вот, ознакомься.

Извлеченная из потертого матерчатого портфеля тонкая пластиковая папка с негромким шлепком приземлилась на полированную поверхность стола и скользнула по ней к Глебу.

Не прикоснувшись к ней, агент по кличке Слепой посмотрел на своего куратора поверх темных солнцезащитных очков и осторожно осведомился:

– Неужели из той же оперы?

– Опера, может, и другая, – сказал Федор Филиппович. – Но манера исполнения должна остаться прежней.

– Взглянуть бы хоть одним глазком на партитуру, – рассеянно обронил Слепой.

– Зачем?

– Не люблю непредсказуемых финалов. А от этих нот, – Сиверов слегка приподнял за уголок пластиковую папку и тут же уронил ее обратно на стол, – за версту разит какой-то тухлятиной.

И вообще… Знаете, как-то раз француз, американец и русский попали в кораблекрушение…

– Опять анекдот?

– И притом бородатый. Но – тоже к месту, в тему. Плывут они, стало быть, по морю, вокруг на воде обломки всякие болтаются, и среди них – вот удача! – целый ящик виски. Выпили они бутылку, выпили другую, а в третьей оказался джинн – не тот, который со льдом, а настоящий, арабский.

Ну, и, как водится, он им предлагает выполнить их заветные желания…

– Короче, – морщась, потребовал Федор Филиппович.

– Слушаю и повинуюсь… Если коротко, то русский оказался в очереди последним. Товарищи по несчастью уже сидят на новеньких виллах в объятиях знойных красоток и пересчитывают волшебные миллионы, а этот, наш, как обычно, плавает посреди океана в обнимку с пустым ящиком из-под вискаря.