Слепой. Танковая атака

 – Как бы он – уж не знаю, кто он такой, – не выходя из состояния блаженного неведения, нам с вами шеи не посворачивал – просто так, на всякий случай, чтоб лишнего не сболтнули. А что, конкретно, он вам сказал этим своим красноречивым тоном?

– Не сказал, а приказал воздержаться от ненужного любопытства. Мне, лично, приказал.

– Вам, – многозначительно повторил Глеб, как всегда, безошибочно вычленивший ключевую фразу. – Лично.

– Ну да. – Это было сказано вскользь, как о чем-то незначительном и вряд ли стоящем упоминания.

 – С этим коммунальником надо разобраться как можно быстрее.

– Коммунальников начальник и мочалок командир… – задумчиво проговорил Слепой. – А надо ли торопиться? Для начала хотелось бы все-таки установить, какая между этими троими связь. Ведь должна же она быть! Причем что-то подсказывает, что запрятана эта связь совсем неглубоко – копни разок, и вот она, как на ладони.

– Возможно, – снова беря нейтральный, отстраненный тон, сказал Федор Филиппович. – Только хочу напомнить, что такая самодеятельность, сопряженная с вольной интерпретацией полученных от высшего руководства приказов, может привести к непредсказуемым и крайне неприятным последствиям.

– Как и боевые действия, ведущиеся с завязанными глазами, – добавил Глеб. – Хрен редьки не слаще, вы не находите?

– Никогда не сравнивал, – вставая из кресла, ответил генерал Потапчук. – Терпеть не могу ни того, ни другого. А с этим коммунальным деятелем не тяни. Мне ясно дали понять, что дело не терпит отлагательств.

Так прямо и сказали: промедление смерти подобно. Впрочем, что я тебя уговариваю? Для тебя, полагаю, это не составит особенного труда. С твоим опытом, с твоими способностями…

– Да какой опыт, какие способности! – отмахнулся Сиверов. – Какие там тренировки, просто трусы за корягу зацепились… Был еще и такой анекдот – про соревнования на длительность пребывания под водой без акваланга.

– Тьфу на тебя, – не оборачиваясь, сказал направляющийся в сторону выхода генерал.

Спускаясь по лестнице из мансарды старого четырехэтажного дома, под крышей которого агент по кличке Слепой свил себе очередное конспиративное гнездо, Федор Филиппович старался отогнать от себя невеселые мысли и дурные предчувствия. Это задание, от выполнения которого он как человек военный просто не мог отказаться, нравилось ему ничуть не больше, чем Глебу, и он не хуже своего агента знал, чем кончаются такие игры втемную.