Слепой. Тайна Леонардо

Всем вокруг явно было очень весело, только Гаркуша, как и Бек, никак не мог понять, в чем соль шутки.

Он увидел, что все, не отрываясь, смотрят на Бека, тоже посмотрел на него и наконец-то сообразил, что к чему. Сообразить-то он сообразил, вот только поверить в это ему было трудно. Ведь Черный, когда стрелял, на Бека даже не смотрел!

Бек поднес сигарету ко рту, сунул ее в зубы.

– Нет, Кот… – начал он и осекся.

Потому что сигарета, закуренная им пару минут назад, не дымилась. Тлеющего уголька как не бывало, а вместо него из неровно оборванной, словно обгрызенной, бумажной трубочки торчали разлохмаченные волокна табака.

Глава 5

За окном светило яркое, уже по-настоящему весеннее солнышко, по жестяному карнизу громко барабанила капель, и, если повернуть голову, можно было увидеть, как крупные капли талой воды одна за другой срываются с края крыши и пролетают мимо окна, сверкая на солнце, как бриллианты. Время от времени по водосточной трубе с рассыпчатым грохотом съезжали готовые разбиться вдребезги на тротуаре пласты смерзшегося, слежавшегося снега; то и дело с крыши срывалась сосулька и с похожим на выстрел из пневматического ружья треском ударялась об асфальт.

Сиверов стоял у окна и курил, наблюдая, как по двору, матерясь и взывая к прохожим, бегает владелец «мерседеса», на крышу которого с высоты пятого этажа рухнуло центнера полтора подтаявшего, мокрого снега. Крыша была вдавлена, казалось, до самых спинок сидений, и в этом углублении уютно расположилась груда серых снеговых комьев вперемешку с кусками мутного льда.

Снег рассыпался по капоту и крышке багажника, мелкие комья таяли, растворялись на черном мокром асфальте – словом, зрелище было печальное. Владелец «мерседеса», лысый как колено коротышка в расстегнутой кожанке, из-под которой выпирало круглое объемистое брюхо, размахивал руками и орал так, что его было слышно даже здесь, на самом верхнем этаже, и даже сквозь тройной стеклопакет. Судя по доносившимся до Глеба выкрикам, бедняга намеревался подать на коммунальщиков в суд и пустить коммунальные службы города-героя Москвы по миру без штанов – пускай у Лужкова кепку попросят и ей срам прикрывают…

Федор Филиппович, у которого подобные вещи уже давно перестали вызывать даже мимолетный интерес, сидел на удобном кожаном диванчике, листая принесенный с собой глянцевый журнал, выглядевший, по крайней мере на первый взгляд, как каталог ювелирных украшений.