Слепой. Смерть в подземке

Стрелявшего, естественно, не нашли, угрозы продолжают поступать…

Генерал пожал плечами:

– Оно тебе надо? И потом, я что-то не пойму, каким образом этот Дугоев вышел на тебя. Ты что, начал себя рекламировать как специалиста по улаживанию щекотливых проблем? Вот так новость!

– Случайность, – немного смущенно ответил Глеб. Федору Филипповичу была понятна природа этого смущения: как и он сам, Сиверов давно привык относиться к случайным совпадениям с изрядной долей скепсиса. – Помните, в самом начале десятилетия в нашей конторе работал такой инструктор по рукопашному бою, Николай Безродный? Невысокий такой, щупловатый, прозвище – Ник-Ник…

– Мм? Не припоминаю… И что?

– Он сейчас тренирует Дугоева.

Наткнулся на меня в кафе, где я встречался с вашим связным, узнал и сразу предложил эту работу. Решил, по всей видимости, что я уволился и делаю все возможное, чтобы пропить талант. Я же был сразу после литейки – так сказать, в образе, бомж бомжем.

– Сильно же он дорожит своим подопечным, раз нанимает ему в телохранители алкаша, – заметил генерал.

– Ну, он-то знает, что талант не пропьешь, – заступился за тренера Глеб. – В нашем деле бывших не бывает, профессионал остается профессионалом при любых обстоятельствах. Зато пьющий профессионал, особенно сильно пьющий, намного сговорчивее, да и обходится дешевле: залил ему глаза, и он на все согласен.

– Глупость какая-то, – проворчал генерал Потапчук. – Впрочем, это твое свободное время, и ты волен убивать его по собственному усмотрению.

Главное, чтобы, когда понадобишься, был как штык, по первому звонку.

– Постараюсь, – сказал Глеб. – Просто бой за чемпионский пояс состоится в Нью-Йорке, – торопливо добавил он, заметив изумленный взгляд генерала, – а на возвращение оттуда даже по первому звонку может понадобиться какое-то время.

– Ишь ты, – хмыкнул Федор Филиппович, – наш пострел везде поспел! Не мытьем, так катаньем, да? Не сидится дома хлопчику малому… Нью-Йорк ему подавай!

Сиверов улыбнулся, сворачивая на малоезжую грунтовку, что, едва виднеясь в высокой жухлой траве, тянулась вдоль деревенской околицы.

Слева от дороги, обнесенные низким штакетником, виднелись сады. Ветви старых корявых яблонь склонялись к земле под грузом спелых плодов, среди зелени темнели замшелые срубы бань и сараев, в зарослях крапивы чернели покосившиеся будки нужников.