Слепой. Тропою белого дьявола

Скоро они оставят тебя в покое, – пообещал Хромой Абдалло, рассеянно наблюдая за тем, как бывший тележечник один за другим отпирает многочисленные замки и засовы.

– Я знаю, уважаемый Абдалло, – сказал Ахмет и распахнул прорезанную в железных воротах низкую дверцу. – Я все это уже прошел. Даже талибы рано или поздно перестают сниться. Почти.

Пригнувшись, он первым переступил высокий порог, нашарил в темноте выключатель и зажег свет.

– Я тебя очень хорошо понимаю, друг мой, – сказал Хромой Абдалло.

 – Прошло уже очень много времени, но мне все еще иногда снится тот шурави, из-за которого меня уже двадцать лет называют Хромым.

Вслед за Ахметом он перешагнул порог, с любопытством огляделся и одобрительно кивнул.

– Я давно не видел здесь такого порядка, – заметил он. – Вижу, что не ошибся, остановив свой выбор на тебе. Ты привел в порядок бумаги, как я просил?

– Простите, уважаемый, – Ахмет низко склонил голову. – Я не успел закончить. Осталось на пару часов работы.

Самое большее, на полдня.

– Понимаю, – сказал Абдалло. – Ты напрасно просишь прощения, Ахмет. Твой предшественник так сильно запустил дела, что я рассчитывал самое меньшее на неделю. Ты позволишь взглянуть?..

Ахмет с поклоном указал на небольшую застекленную будку, приткнувшуюся к стене ангара в глубине помещения. Здесь хранились папки с транспортными накладными и другими бумагами, требовавшими учета; здесь же стояли дощатый топчан с продранным грязноватым матрасом и электрический обогреватель, спасающий кладовщика в неотапливаемом жестяном бараке.

Из будки еще не выветрился пропитавший ее насквозь горьковатый запах конопляного дыма, оставленный предшественником; разбирая папки с бумагами, Ахмет до сих пор время от времени натыкался на припрятанные там и сям пакетики с травкой, которые сразу же выбрасывал в один из стоявших на улице мусорных контейнеров.

Войдя в будку, Хромой Абдалло недовольно потянул носом, укоризненно покачал головой и уселся на стул, который Ахмет предупредительно застелил свежей газетой.

– Я вижу, у тебя и здесь полный порядок, – сказал Абдалло, с удовлетворением озирая сложенные ровными стопками, аккуратно завязанные картонные папки с уже рассортированными бумагами. – Творить порядок из хаоса – дело, угодное Аллаху, дорогой Ахмет. Ты мне нравишься, уважаемый, потому что одинаково добросовестно и ловко управляешься как с тележкой, так и со всем этим бумажным хламом.