Слепой. Волчанский крест

Ну, а чего тут возражать-то? Охота тебе, имея возможность на Большую землю удрать, сидеть в этой дыре, так кто тебе слово поперек скажет? Сиди!

Домишко, который батюшке по приезде выделили, ясно, за ней оставили и даже подправить помогли за счет поселкового бюджета. Выделили ей и материальную помощь – вроде на похороны, хоть хоронить-то как раз было и нечего. Было у местных жителей, в том числе и у мэра, подозрение, что осталась она в Волчанке не просто так, а в надежде на какое-то чудо – ну, вроде того, что муженек ее жив и однажды, выйдя из леса в драной рясе, постучит в окошко.

Странный народ эти верующие! Все-то они молятся, все ждут каких-то чудес. Будто не знают, что если и случаются на этом свете чудеса, так исключительно поганые – такие, что и врагу не пожелаешь.

Бессменный волчанский мэр, Николай Гаврилович Субботин, как и все окружающие, проникся к вдове доверием и сочувствием и не просто разрешил ей остаться (запретить-то он не мог, не имел ни права, ни, главное, необходимости), но и помог с работой.

Потому что на одних молитвах да «гробовых» батюшкиных грошах долго, сами понимаете, не протянешь.

С работой в Волчанке всегда была некоторая напряженка, но для вдовы Николай Гаврилович расстарался и устроил ее не куда-нибудь, а к себе в администрацию – правда, для начала уборщицей.

С ее появлением в администрации Николая Гавриловича вдруг начались какие-то перемены – не сказать, чтобы плохие, скорее наоборот, но какие-то странные. Прежде всего, в высших инстанциях – и в районе, и в области даже – вдруг ни с того ни с сего перестали пенять на качество составления получаемых из Волчанки официальных бумаг – всяких там отчетов, планов, графиков и прочей ерунды.

А то ведь, бывало, невозможно было в районной администрации показаться. Чуть заметят – и сразу: что это у тебя, Николай Гаврилыч, за грамотеи там сидят? Ведь не бумаги шлют – готовый анекдот! Ты сам-то читаешь, когда подписываешь? Это ж читать невозможно! Ты бы для своих сотрудников ликбез какой-нибудь организовал, что ли. Да и сам того. повнимательнее, в общем.

И вдруг как отрезало. Николай Гаврилович перемену заметил не сразу (это, когда тебя сроду не ругали, а потом вдруг начали, сразу замечается, а если наоборот, так, бывает, и не заметишь; не ругают – и хорошо, промолчали – и ладно), а когда заметил все-таки, удивился. Что такое? Рукой махнули? А может, снять хотят и только удобного момента дожидаются?

Оказалось – нет.