Слепой. Волчанский крест

Пользуйтесь случаем, юноша, никто, кроме меня, за него вам столько не предложит.

В-третьих, происхождение данного предмета, прямо скажем, туманно.

– Нет, я вас умоляю, не надо мне ничего рассказывать! Сказать можно это, сказать можно то, но ясное, чистое происхождение – это знаете что? Документы, свидетельства, печати, фотографии. товарный чек, наконец. Прошу еще раз заметить: я обладаю достаточным опытом и репутацией, чтобы не бояться сопряженного с данной сделкой риска, но таких, как я, в Москве немного и с каждым днем становится все меньше.

И я – единственный, кого интересуют именно нательные кресты. Кто-то другой просто не станет с вами связываться, побоится.

В-четвертых, юноша, я не сын Рокфеллера и даже не его племянник. Десять тысяч – это все, что я могу вам предложить. Больше нет ни в кассе магазина, ни в сейфе, ни даже, извините, в моем бумажнике. Что, простите? Подождать? Бога ради! Но, придя сюда завтра или, скажем, через неделю, вы можете обнаружить, что в моем распоряжении нет даже этой суммы.

Более того, успокоившись и поразмыслив, я могу просто передумать.

О, разумеется, вы можете обратиться в другое место! Только не надо забывать, что это Москва. Вы телевизор смотрите иногда? Знаете, сколько людей пропадает без вести в нашей столице каждый год? Да что там, каждый божий день! Знаете? Ну вот. А я лично знаю людей, которые вас за эту вещицу прирежут и глазом не моргнут. И ничего им за это не будет, потому что они на таких делах собаку съели. И тело ваше никогда не будет найдено, и вообще.

Да нет, я вас вовсе не пугаю. Я же вижу, это бесполезно. Вы же настоящий сибирский богатырь, вы ничего на свете не боитесь. Ступайте. Не силой же мне, старику, вас удерживать, это было бы смешно и неприлично. Ступайте, и дай вам бог вернуться из этого вашего коммерческого вояжа живым. Да нет уж, какие тут к дьяволу шутки.

Все это произносилось ласковой скороговоркой, с шутками и прибаутками, и примерно к середине разговора даже охранник, точно знавший, что к чему, невольно поверил, что Палыч питает к клиенту искреннее расположение и желает ему, дураку, только добра, даже в ущерб собственному бизнесу.

О, Палыч был мастер обувать людей в лапти, да так, чтобы они, обутые, его еще и благодарили. Словом, на то, чтобы клиент окончательно спекся, старику понадобилось четыре с половиной минуты – охранник засек время по часам, заключил сам с собой пари и проиграл: он думал, что процесс уламывания продлится не меньше десяти минут.