Звезды над болотом

Вдругорядь сторожей с ружьями понаставлю. Пушку куплю! Стану вас, убогих, картечью сражать…

Затем, малость поостыв, зазвал Стесняева в свою контору, сел на скрипнувшую лавку, крытую шкурой пыжика, долго мял в руках опаленную пламенем бороду.

– Ты – кто? – спросил наконец столь резко, словно пальцем под ребро ткнул.

– Я? – испугался Стесняев.

– Да, вот ты.

– Рази не изволите знать меня, Тимофей Акимыч?

– Не изволю всех в городе знать.

– При акцизе состою, четырнадцатого класса чиновник…

Горкушин подумал о чем-то, шевеля плоскими пальцами.

– А в первом-то классе кто по «Табели о рангах»?

– Великий канцлер империи! – пояснил Стесняев.

– Ну а ты, мозгляк, еще в четырнадцатом шевелишься?

– Шевелюсь.

– Далеко тебе, чай, до канцлера? – подмигнул ему Горкушин.

– У-у-у-у, – провыл Стесняев, закрывая глаза.

– Ну, вот, – придержал его старик. – Хочешь, предреку тебе? Так и сдохнешь в состоянии мизерном. А в канцлерах тебе не бывать…

Горкушин достал бутыль с пахучим ромом норвежским, рука его вздрагивала, когда разливал по стаканам:

– Пей!

– Благодарствую на угощении.

– Врешь! – не поверил купец, кося кровавым глазом.

– Вот свят! – скоренько покрестился Стесняев. – Ежели што, так у начальства обо мне спросите.

– Все пьют, – глухо буркнул Горкушин. – Потому как место здесь нехорошее… гиблое. Одно слово – тайбола! [3 - Тайбола – местное название притундровой полосы, болотного редколесья, переходящего в просторы тундры.

И, пожевав тонкими злыми губами, Горкушин сам выпил. Кашлянул густо, глянул просветленно:

– Видал?… Видал, говорю, как тушили? Пока сам исправник не прибежал, никто и ведра в руки не взял – рады, что богатый человек горит. А ты – молодец: бескорыстен ты! – И, помолчав, затем Горкушин добавил: – И глуп ты, наверное. Иначе зачем же так за чужое-то добро в полымя бросаться?… А ты и вправду не пьешь или привираешь?

Стесняев объяснил ему свое трезвое житие:

– Для прилику, ежели в гостях… А так – ни-ни!

– Шабаш тогда! – И купец прихлопнул пробку в бутыли.

– Да я… Фейкимыч, позвольте…

– Что?

– Заметить хочу…

– Заметь!

– Начальство дорожит мною.

– Так.

– А посему…

– Что посему? Не так-то уж и дорог ты с потрохами вместе. Однако – прав: без деньги и чирей не вскочит.

– Это верно, – засветился лицом Стесняев.