Амиго

На следующий день их репортаж и диалог напечатали газеты и журналы всех крупнейших информационных агенств, а с огромных рекламных щитов, с плакатов на стенах домов и станций метро улыбалась пара самых красивых и популярных журналистов из двух стран… Но всё это было потом…

А сейчас… «Кнайф (нож) – это очень опасно?» – спрашивал он её… И в это время пилот, пролетая на минимальной высоте, резко повернул машину на бок, на 90 градусов, и крылья теперь стали вертикально… Он летел боком, с кабиной, повёрнутой к трибунам, и только двойной киль хвоста, ставший теперь горизонтальным, как-то поддерживал аэродинамику полёта…

– Это нормально…, – кричала она ему сквозь оглушительный рёв, – машина летит в таком виде, опираясь, в основном, только на реактивные струи раскалённых газов из двух мощных двигателей… – Он кивнул головой в знак понимания и тут же, слово в слово, передал её комментарий, склонившись к своему микрофону…

С задранным вверх носом тяжёлая машина разрезала воздух, как гигантский вертикальный нож… И в таком пилотаже она была также неуязвима для ракет, вынужденных заходить в сопла двигателей снизу.

Пролетев около трёхсот метров, самолёт стал резко набирать высоту, одновременно принимая нормальную аэродинамическую форму и горизонтальное положение…

Всё это снимали тысячи фотоаппаратов, кино и -видео камер… И всё это сразу передавалось по прямой трансляции по всей Европе и, через спутники связи, – в США, Канаду, Австралию, и в другие страны.

После «ножа» была «бочка», «амельман» и другие элементы высшего боевого пилотажа.

И всё это – в страшном грохоте, дыме, гари – всего несколько секунд фантастических фигур и немыслимых пируэтов, с удивительной чёткостью исполняемых русскими пилотами.