Погляд скрозь гады. Белорусские очерки иностранного консультанта

Поскольку морально я созрел для «работы в органах», то дал ему тогда свое согласие на рассмотрение моей кандидатуры в этом качестве и на проведение в отношении меня специальной проверки. Гораздо позднее я узнал, что «копали» кадровики ВГУ достаточно глубоко, аж до третьего поколения – мне коллеги из Полтавского управления уже после 1991 года рассказывали, как из Москвы пришел подробный запрос на проверку всех членов моей семьи – отца, матери, сестры, ее мужа и ее взрослых детей. Забегая вперед, скажу, что кадровики Первого главка «рыли» еще глубже – проверили все кладбищенские метрики на моих дедов и бабушек, а также родных теток по линии отца.

Я начал проходить все положенные процедуры для поступления на учебу в двухгодичный факультет Высшей школы КГБ при СМ СССР – на Большом Кисельном переулке, в здании, построенном на месте разрушенной ювелирной фабрики Фаберже. Совсем рядом, по соседству, кстати говоря, в 30-40-е годы ХХ века вытворяли свои медицинско-палаческие чудеса известный «врач-отравитель» Георгий Моисеевич Майрановский со своими коллегами, токсикологами и бактериологами типа С.

М.Муромцева и М.П.Филимонова. Именно там позднее помещалась Центральная военно-врачебная комиссия (ЦВВК) КГБ при СМ СССР.

Итак, моя подготовка к будущей работе в органах государственной безопасности СССР началась со знакомства с ЦВВК – основным «карательным» органом кадровых подразделений КГБ. Почему так? Здесь все элементарно: когда какого-то военнослужащего органов госбезопасности нужно было потихоньку куда-то спровадить подальше от глаз начальства – «кадры» первым делом направляли его на очередное обследование в «цвэк», и дело в шляпе – какое-нибудь «плоскостопие» у имярека там обнаруживалось мгновенно.

«Карательная медицина» в КГБ существовала всегда и во все времена, поэтому разведчики, приезжая из-за кордона в отпуск, больше всего опасались обязательного медицинского обследования. Особенно, если они во время пребывания за границей в чем-то провинились или совершили какой-то неблаговидный проступок.

ЦВВК мне запомнился прежде всего своим знаменитым «ленинским креслом» – вместительным кожаным изделием, на котором проводилась проверка на полиграфе. Почему я его запомнил? Да хотя бы потому, что в нем мне пришлось посидеть по самым различным поводам добрый десяток раз и много часов. И я чувствовал себя в нем очень комфортно и уютно ровным счетом аж до того памятного эпизода, когда я чуть было не стал разведчиком-нелегалом.