Спасатель. Серые волки

 – Слушай, признайся: насчет филологического образования ты тогда загнул?

– В смысле приврал? А зачем, по-твоему, это могло мне понадобиться?

– Ну, я не знаю… Например, чтобы понравиться.

– Тебе?

– У меня с ориентацией все в порядке. Как, по-моему, и у тебя.

– А, вон ты о чем… – Кошевой усмехнулся. – Ты сам-то понял, что сказал? Хорошенький способ понравиться упакованной москвичке: наврать, что ты филолог!

– Пардон, – сказал Андрей. – Пожалуй, это не ты, а я загнул.

– То-то.

И главное, непонятно, с какой целью.

– А что, если в интересах истины?

– Ни сна, ни отдыха измученной душе, – заметил Кошевой, снаряжая обойму «беретты». – Все трудишься, как пчелка, информацию сосешь…

– Не такая ты большая птица, чтоб о тебе информацию собирать, – миролюбиво огрызнулся Андрей. – Просто интересно.

– Если интересно, тогда другое дело. – Кошевой ударом ладони загнал обойму в рукоятку и оттянул ствол, досылая патрон. – Я действительно окончил филфак, да не чего попало – самого, понимаешь ли, МГУ.

Он вскинул руку и, почти не целясь, принялся палить в мишень – раз за разом, так густо, что Андрею почудились летящие от мишени клочья. Наклонившись, Липский посмотрел в монокуляр. Мишень была выполнена в виде человека с физиономией кинематографического злодея, который целился в стрелка из большого черного револьвера. Нарисованные у него на животе концентрические окружности остались нетронутыми, зато в бумажном лбу зияла неровная дыра, края которой слегка вздрагивали после каждого выстрела.

Потом затвор «беретты» клацнул вхолостую и заклинился в крайнем заднем положении, сигнализируя о том, что вместительный двухрядный магазин опустел. Кошевой с лязгом швырнул пистолет на обитую серым цинком поверхность стола и сунул в зубы тонкую коричневую сигариллу.

– Я даже в школе успел поработать, – сообщил он, прикуривая от бензиновой зажигалки. – Идейный был, с принципами.

Думал, что смогу изменить мир – хоть на капельку, хотя бы на мизерном участке… Короче, хотел сеять разумное, доброе и, сам понимаешь, вечное.

Он налил по второй и выпил залпом, забыв чокнуться. Было видно, что он говорит искренне и что эта тема до сих пор больно задевает его за живое.

– Помыкался с годик, – продолжал он, – думал, привыкну, полегчает. Не тут-то было! Гляжу: нет, мертвое дело, надо рвать когти, пока совсем не засосало.