Спасатель. Серые волки

– Есть одно дельце, – сказал Андрей и, стараясь быть предельно лаконичным и внятным, дабы не перегружать оперативную память собеседника, изложил суть своей просьбы.

– Вы что, больной? – выслушав его, холодно осведомился прапорщик.

– Официально – да, – сказал Андрей. – Можете спросить у медсестры историю болезни и ознакомиться.

Последняя фраза явно была лишней, Андрей понял это по тому, как неприязненно поджались губы прапорщика. Недалекие люди, особенно те, что облечены какой-никакой властью, не любят ерничества и зубоскальства: им кажется, причем сплошь и рядом не без оснований, что смеются над ними.

– Не положено, – разом расставив точки над «и» и утвердив свой высокий авторитет полномочного представителя законной власти, объявил прапорщик.

– Еще один момент, – пресек его попытку продолжить путь Липский. – Видите ли, я заранее согласовал этот вопрос лично с генералом Луговым.

Поэтому у нас с вами сейчас есть две возможности. Мы можем позвонить Александру Ивановичу и попросить его уладить это маленькое недоразумение. Конечно, время позднее, нерабочее, и мой звонок его вряд ли обрадует… – Он сделал многозначительную паузу, давая собеседнику возможность во всех подробностях представить телефонный разговор с оторванным от ужина (а может быть, и от просмотра того же сериала, которым в данный момент наслаждались пациенты отделения) генерал-майором МВД Луговым.  – Но, если вы настаиваете, я позвоню.

В доказательство своей готовности потревожить высокое полицейское начальство он вынул из кармана пижамы телефон. Номер генерала действительно значился в памяти аппарата, но это был единственный островок правды в озере беспардонного вранья: никаких вопросов Андрей с Луговым не согласовывал, за него это делала Марта, и даже ей было в предельно доступной форме дано понять, что дружба дружбой, а служба службой: «Я такой приказ отдать не могу, потому что дорожу погонами, а ваш щелкопер, если ему так приспичило, пусть выкручивается, как умеет».

Следуя этому не сказать чтобы доброму, но, без сомнения, разумному совету, Андрей вертелся как уж на сковородке, беря собеседника, что называется, на голый понт.