Беспризорники России

Его и спрашивать не будут, есть повестка или нет. И в окопе ему никаких пулемётов и гранат не надо, будет себе играть на гармошке, у бойцов настроение подымать…

– Эх, жива бы была тётя Настя, никуда бы братья не ушли, – сказал Валерка вслух, глядя на свечу. – Ребята они добычливые…

– Ты что бормочешь? Почему не ешь? – спросила мать. – Не захворал?

Дотронулась ладонью до головы. Температура – нормальная, и она напомнила:

– Ешь.

Братья ушли, мать прибавила им по сухарю. Когда ребята прибились, старуха соседка отговаривала мать:

– Не приймай циххлопцив.

Свойих обэрэгай. Бо война будэ довга…

– Какая бы она ни была, её надо пережить, – ответила мать.

– Та вжеж, от и я так думаю…

У старухи была большая семья: сыновья, две дочери. Все взрослые.

Перед приходом немцев сыновья получили повестки, а куда делись девушки, у других соседей оставались – догадки. Любопытные интересовались:

– Тётя Груша, куда поховала дивчат?

– Ото я вам так и ляпнула, куда.

А нэмаэ – и всэ туточки. Грец зъйив!..

Заключительную фразу старуха произносила с раздражением. Отворачивалась от любопытствующего, уходила приговаривая:

– Отжэ люды, им треба знаты…

Но когда близнецы принесли кролика, а потом пробрались на «Казачий Пост» и притащили целое ведро каши, мать угостила старуху, баба Груша сказала:

– Ото ты правильно зробыла, из цих хлопцев будэ товк. Бо воны ще помогаты тэбэ будуть.

Мародёрам нечем было поживиться у бабы Груши.

В квартире – шаром покати, хотя раньше чего там только не было.

– Баба Груша, куда добро тоже сплавила?

– От же люды, всэ знают, всэ бачут, а тут як пьяницы маскали продывылись. Мы ж хохлы. Зустричались з немцами, румынами, поляками… Та всих бачили, на всих надывылись. Та шо ж – и мы таки дурни, щоб свий скарб отдаваты нимцю. А дулю им! – Она свернула кукиш. – Отаку дулю!

Для всех оставалась загадкой: чем питается баба Груша?

Мародёры, врываясь к ней в квартиру, видели пустоту, стол, две табуретки, кровать, поверх тряпьё, и старуха сидит у окна с заклеенными бумажными крестами стёклами.

Старуха же не обращала на вошедших ни малейшего внимания. Она разбирала нитки, пытаясь намотать их на клубок. Она рассказывала, как один румын забрал у неё вязальные крючки. Через два дня принёс их назад с хорошими нитками. Она думала, что он заставит её что-то связать, но румын достал из кармана губную гармошку.