Преподобный Серафим

Во Имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Не может мир относиться безразлично к святости. То злое, что есть в мире, всегда восстает против духовного пути, наипаче когда этот путь достигает таких высот, как в жизни святых. Не представлял исключения и преподобный Серафим Саровский. Не для того, чтобы вызвать осуждение, а для того, чтобы во всей полноте уяснить себе его подвижнический путь, мы должны в начале наших бесед о преподобном Серафиме Саровском со скорбью сказать подробно о тех тяжких условиях, в которых протекала его подвижническая жизнь.

Это важно и для нашего назидания. Нам надлежит коснуться тех монастырских условий, в которых протекала жизнь преподобного Серафима, ибо, уйдя из мира, уйдя в монастырь, в пустыню, все-таки не убежал он дыхания мирского, проникающего и за монастырские стены. Как говорит описатель жизни преподобного Серафима архимандрит Чичагов, ныне митрополит Серафим, «было бы несправедливо и исторически неверно, если бы мы промолчали о гонениях, которые претерпел отец Серафим».

Законы земли не могли измениться там, где жил такой великий и святой старец. Наоборот – враг человечества всегда возбуждает вражду окружающих против праведников с наибольшей силой.

Чем же соблазнялись окружающие, видя подвиги преподобного Серафима? Что соблазняло их в его личности?

Многое. Начиная с его одежды. Одежда преподобного Серафима описывается так:

«В продолжение всего подвижничества отец Серафим постоянно носил одну и ту же убогую одежду: белый балахон, кожаные рукавицы, кожаные бахилы, вроде чулок, поверх которых надевал лапти, и поношенная камилавка».

Вот вам и соблазн осуждения. Мы поклоняемся ему, как преподобному, а там, небось, говорили: почему не как все, зачем этот балахон, зачем эти бахилы, почему не одевается так, как отец Иван или отец Петр?

Некто вошел в церковь, дабы увидеть преподобного Серафима, а обедня еще не начиналась.

– И вот, – говорит он, – увидел я его, до ранней еще обедни придя в церковь: Серафим сидел на правом клиросе на полу.

И братии казалось каким-то странным чудачеством: почему не как все, почему уселся на полу? И так до всего было дело этому мирскому духу.

Когда преподобный Серафим удалился в пустыню, стали смущаться монахи мыслью: почему это он не ходит из своей пустыни причащаться в монастырь, хотя, как говорит описатель жизни, ни на минуту никто не сомневался, что он без вкушения Тела и Крови не оставался, т. к.