Слепой. За гранью

– Не сомневайтесь…

Князь, отмахнувшись рукой от словесных излияний пленника, продолжил:

– Поэтому мы тебя отпускаем…

Илья Моисеевич облегченно вздохнул: с его сердца спал огромный камень.

– Спасибо! Я так благодарен вам… – снова затараторил бухгалтер.

Князь недовольно вскинул руку.

– Не перебивай, – оборвал он благодарственные речи узника. – Так вот, чтобы ты случайно ничего не забыл, я кое-что подарю тебе на память.

– Спасибо за подарок, спасибо… – натянув на губы подобие улыбки, произнес бухгалтер.

– Прими, Илья Моисеевич, от братвы обещанный памятный подарок! – торжественно произнес Князь. – Можешь поделиться этим трофеем со своим начальником и шурином Сивцовым.

В тот же момент Леха с удовольствием и облегчением сунул в руки главному бухгалтеру ликеро-водочного завода Бурачкову окровавленную кисть, которая была еще чуть теплой, но с каждой секундой холодела.

– Держи! – выдохнул он.

Илья Моисеевич, почувствовав прикосновение безжизненной части человеческого тела, вздрогнул, побледнел и потерял сознание.

– Твою мать, Серый! – гневно посмотрев на своего криминального собрата, воскликнул Князь. – Он что, козел носатый, – ткнул он дрожащей рукой в сторону осунувшегося тела главного бухгалтера, – ласты склеил!?

Серый также не ожидал такой фатальной развязки, поэтому неуверенно пожал широкими плечами. Он прекрасно понимал, что если бухгалтер умер, то Князь его самого со свету сживет.

– А хрен его знает… – переводя испуганный взгляд с неподвижного Бурачкова на лицо Князя и обратно, виновато прошептал бригадир.

 – Я же не знал, что он такой хлипкий. А может быть, гад, притворяется?..

Князь бросил на Серого испепеляющий взгляд.

– Может быть? – зло проскрежетал он золотыми зубами. – Молись Богу или дьяволу, чтобы это было так!

Князь прекрасно понимал, что если родственник Сивцова умрет, то этого ему, Князю, не простят, начнется война, что в планы Князя вовсе не входило.

А коль будут кровавые разборки, то может получиться так, что ликеро-водочное предприятие приберет к рукам банк «Северное сияние», а у Желобжинского этот завод вряд ли так просто отнимешь, как это можно сделать в случае Сивцова.

«Да… – протяжно вздохнув, подумал Князь. – И что я тогда скажу в Москве Карасю? Прости, профукал завод? Да он меня в бочку с цементом закатает!»

Он встал из-за стола и направился к неподвижно лежащему пленнику.