О себе и о других

Насмотревшись на крестные ходы в зуевской церкви, я стащил у соседской старушки маленькую иконку (со стыдом об этом вспоминаю). Принес ее в садик. Там мы с приятелями укрепили иконку на щетке, обвили полотенцами и прошли «крестным ходом» по всем комнатам, после чего о моем грехопадении стало широко известно.

Мои первые политические воспоминания

Самое первое – 2 декабря 1934 года. Мне пять лет. Около дома в Орехове-Зуеве газетный киоск. К нему небольшая очередь. Каждый купивший газету тут же разворачивает ее.

Она необычна: вся первая полоса заключена в жирную черную рамку. Это сообщение об убийстве Кирова.

Второе воспоминание. Отец увлекается радиоделом, собрал ламповый приемник, установил на крыше антенну, соорудил дубовую доску с динамиком.

Пока родители на работе, я слушаю радио. А когда они возвращаются, рассказываю им последние новости:

– Папа! Мама! Енукидзе сняли!

– За что же его сняли?

– А он аппарат засорил!

– Какой аппарат?

– Какой еще? Наверное, фотографический!

* * *

В деревне, гостя у бабушки, когда мне было лет шесть или семь, я принялся распевать подхваченную у кого-то частушку: «Жить стало лучше, жить стало веселей.

Было три копейки – стало пять рублей». Бабушка цыкнула: «Что ты поешь? Посадят, как деда».

А я ей отвечал: «Что же тут плохого? У меня было 3 копейки, а теперь стало 5 рублей. Это ведь хорошо».

* * *

В те годы популярна была расшифровка аббревиатуры ОГПУ[1 - Объединенное государственное политическое управление.

]: «О, Господи! Помоги убежать!» И обратно: «Убежишь – поймают, голову оторвут!»

В Москве

В 1938 году моя семья переехала из Орехово-Зуева в Москву, где отцу была предоставлена двухкомнатная квартира на Донской улице. Нашими соседями на последнем этаже пятиэтажного дома оказались две семьи: Марковых и бывшей санитарки Щорса Анны Цезаревны Сорокиной-Барановой. Вместе с ее семьей, располагавшей приглашениями на все праздники, проводимые на Красной площади, я эти праздники регулярно посещал.

В Илкодине во время войны

В июне 1941 года родители отвезли меня в Илкодино к моей бабушке, где меня застала война. Когда приехали в Илкодино, маму навестила ее подруга Александра Алексеевна, дочь маминого первого учителя Алексея Егоровича Кроткова. Они надолго засиделись за разговором и воспоминаниями. Через некоторое время из-за перегородки раздался голос няньки Митревны: «Сидят. Карасин жгут.