Ярослав Мудрый. Русь языческая

Зело крепеньким растет Ярослав! Слава деда не дает ему покоя.

Великий князь, поглядев из окна на «ратоборцев», раздумчиво заходил по покоям. Его детство не было счастливым. Когда он выходил на двор, то играть с ним никто не хотел. Княжата и чада бояр кричали:

– Ступай прочь, робичич!

– Не хотим тебя видеть с нами!

Особенно усердствовал старший брат Ярополк:

– Твое место с холопами на псарном дворе. Беги отсюда!

Но Владимир, нахохлившись, как молодой бычок, и не думал уходить. Тогда Ярополк, подмигнув своей «свите», отдавал приказ:

– Бей холопича!

И загуляла тут свалка, пока из терема не выскочит красавица Малуша и не вырвет из рук драчунов своего любого сына.

Княгиня Ольга, пресекая дальнейшие детские «усобицы», оправила Малушу в свое село Будутино и назначила ее ключницей.

Но Владимира она оставила при себе и днем за днем вбивала в голову мальчика христианские догмы, как и другим сыновьям Святослава.

А полководец, отбросив печенегов от города, занялся делами государства: Ольга находится при смерти, а дабы вернуться на Дунай, князю многое следует уладить в Киеве, Чернигове, в беспокойной Древлянской земле, на севере – во всем огромном государстве.

Когда новгородские бояре и торговые гости стали просить себе князя, Святослав призадумался.

– А кто бы пошел к вам? – спросил он и предложил Новгород Ярополку.

Тот отказался. Не захотел идти в Новгород и Олег. Новгородцы тогда пригрозили:

– Сами найдем себе князя!

О Владимире речи не шло, да и сам Святослав не принимал его в расчет.

Тут в разговор вступил родной дядя Владимира, брат Малуши, богатырь Добрыня, дядька-воспитатель.

Добрыня стал выдвигаться при киевском дворе. Он и за море едет, и в Новгороде идолов ставит, и свергает этих идолов. Многие зело важные поручения княжьи выполняет Добрыня, человек и даровитый, и расторопный, и обходительный. Это он, славный Добрынюшка Никитич, вошел в киевские былины богатырем и добрым молодцем, щедрым и тороватым.

– Просите Владимира.

И новгородцы, глянув на отрока, столковались. Теперь-то уж Владимир Святославич ведает, почему новгородцы сладились. Полагали, что «робичич» будет покладистее, чем прямые князья, терпимее к их торговым и боярским вольностям.