Ярослав Мудрый. Русь языческая

 – Ищи моего сына!

– Легко сказать… Погодь, погодь, княжна. Ярослав ведал дорогу в Предславино?

– Откуда?

– Тогда всё ясно, – приободрился Добрыня. – Княжич дошел до развилки и направился не по той дороге. Не тужи, княжна, разыщем!

Дружинники с гиком и свистом поскакали от терема. Но чем больше проходило времени, тем все беспокойнее становилось на душе княгини. А что, если Ярослав пошел по нужной дороге? Он услышал позади себя топот коней и запрятался в лесу, а когда дружинники проехали, вновь отправился в Предславино.

А вот что далее с ним приключилось – одному Богу известно. С лесом шутки плохи.

Рогнеда позвала тиуна.

– Пошли трех конных холопов по дороге к Днепру, и пусть они постоянно кличут Ярослава. И чтоб факела не забыли. Ночь надвигается.

Не подвело чутье матери: через два часа Ярослава привезли в терем.

– Не зря я молилась Пресвятой Богородице. Помогла-таки, заступница! – горячо обнимая сына, восклицала Рогнеда.

– Конечно же, помогла. И Священное писание поддержало, матушка.

– Сыночек ты мой, любый!

Разговор с Добрыней был тяжелым.

– Я должен выполнить княжеский приказ, Рогнеда. Место Ярослава в киевском дворце.

– Владимир уехал в Вышгород к своим наложницам. Греховодник! До детей ли ему? Он и думать о них забыл!

Рогнеда говорила о супруге с откровенной ненавистью.

– Не нам судить, княгиня, о деяниях великого князя.

– Деяниях? – глаза Рогнеды сверкнули злым огнем. – Всему белому свету ведомы его деяния. Похотник! Не защищай его, Добрыня!

– Но изволь, княгиня.

Владимир Святославич больше известен миру своими ратными победами.[45 - Однако летописцы, историки, в том числе и В. Соловьев отмечали: «Владимир вовсе не был князем воинственным, не отличался удалью, подобно отцу своему Святославу, в крайности решался на бегство перед врагом, спешил укрыться в безопасном месте; предание, сохранившееся в песнях, также не приписывает ему личной отваги».]

– На Страшном суде всё взвесят. Две-три победы Владимира не перетянут его великие грехи, которым несть числа.

Непотребник!

Добрыня Никитич, убедившись, что спорить с Рогнедой бесплодно, вновь перекинул разговор на княжича:

– И все же я не могу оставить без внимания приказ Владимира Святославича. Я увезу Ярослава в Киев.

– Не увезешь! – непоколебимо высказала Рогнеда. – Я еще пока великая княгиня, и ты, Добрыня Никитич, не хуже меня ведаешь древние законы. Когда великий князь уходит из столицы, державой правит его жена.