Степная сага. Повести, рассказы, очерки

– Дак я уже привычная, а ты с больными стариками не нянькался. Садись, садись. Завтрак – на столе. Зачем же ему остывать? Я кашки отцу сварила на молочке…

Она села на край кровати и стала неторопливо кормить Якова Васильевича манной кашей, давая запивать топленым молоком.

– Ты зачем его из ложки кормишь? – удивился Валентин. – Он же так вскоре вообще руки не сможет поднять. Давай-ка поднос. Ставь миску с кашей. Ложку бате в руку дай, и пусть упражняется…

– Валечек! – опешила мать. – Дак он же перемажется кашей пуще малого дитя.

– И пусть. Оботрется салфеткой. Если надо будет, полотенце намочим.

– Сынок…

Но Валентин решительно отстранил мать и занял ее место подле отца. Подал ему ложку, приговаривая:

– Не ленись, Яков Васильевич. Будем считать это действо первым упражнением нашего комплекса твоей физической реабилитации. Согласен?

– Попробую, – нерешительно ответил отец. – Руки не слухаются давно.

Координация движений у него была явно нарушена. И, зачерпнув каши, он с трудом донес ложку до рта, опорожнил ее.

– Ну вот видишь, вполне справляешься с данной процедурой сам! – подзадорил сын. – Лиха беда начало!

Яков Васильевич еще несколько раз повторил манипуляции с ложкой. На губах и подбородке остались белые отметины от каши. Но он впервые после долгого перерыва ел самостоятельно и был удивлен и обрадован этим.

– Кажись, могу еще и сам… Дай, сынок, запить.

– Так и кружку бери с подноса сам.

Кружка с топленым молоком оказалась неподъемной для ослабевшей руки старика.

– Мам, дай нам еще одну кружку, – попросил Валентин.

– Валечек, не мучил бы ты отца, – взмолилась Оксана Семёновна. – Негожий он уже для этих дел. Сам же понимаешь, что негожий…

– Мама, дай нам пустую кружку!

– Зараз, сынок. Возьми…

Валентин перелил часть молока в пустую кружку и поставил ее на поднос. Предложил командирским голосом:

– Дерзай, казак!

Отец с трудом приподнял ее за ручку, с большим креном поднес к губам.

– Помогай второй рукой. Пей, как из махотки пил на сенокосе. Помнишь?

– Помню, – процедил отец, тяжело глотая жидкость. Капли молока расплескивались по губам, стекали в уголках рта. Но старик опорожнил кружку и плюхнул ее на поднос. – Хух, чижало!

– Еще добавить?

– Нет, будя. Зараз больше не осилю.

– Ну, передохни. Через часик еще можно подзаправиться главным человеческим топливом. С рождения до смерти на нем держимся.